Вообще-то, успел я отметить любопытное обстоятельство. Встреченные мной воины и оружие были родом из разных эпох, вон, даже неандертальцы с дубинами в комплекте имеются, но — из далёкого будущего не было никого и ничего. Я, похоже, чуть ли не самый «последний», со своими огнестрельными «пушками» четвёртого поколения. Продвинутыми и убойными, но всего лишь пулевыми. Будто в середине двадцать первого столетия — барьер поставлен… Вероятно, эти орлы-наблюдатели сюда как раз оттуда прилетели, из времени ВЫШЕ барьера.
Я быстро показал Хасанбеку на внутренности орла-контролёра.
— Видишь, Хасан, какие диковинные мёртвые птицы водятся в этой стране. На самом деле на нас свалилось тайное оружие… это соглядатай нашего общего врага! Я не знаю пока, кто нам противостоит… Ссучившиеся ангелы или скурвившиеся демоны. Чужаки из дальнего далёка, или… э-э, близкие родственники из далёкого завтра. Прочим между, печальный исторический опыт гласит, что с родственничками вдвойне опаснее связываться — подгадят на полный вперёд, мало не покажется. Короче, нам нужно срочно уходить из этих мест. Иначе всё, о чём мы говорим, угодит в чужие внимательные уши. Пока что они за нами наблюдают исподтишка. Не будем им помогать.
Темник остолбенело глядел на то, что никак не мог объяснить. Из всего сказанного мной, он, должно быть, понял лишь то, что нужно срочно уйти с этого места. Но, как только он понял, чего я от него ожидаю — опять слетели с губ несколько негромких, отрывистых команд, и поляна опустела — вышколенные монголы исполняли команды предводителя безупречно.
Мы скользили рядом с темником, с каждым шагом углубляясь в лесную чащу. При этом степняки образовали охранный эскорт — пара воинов следовала параллельно нам на расстоянии десятка шагов. Остальные замыкали шествие. Ещё один, должно быть следопыт, шёл далеко впереди, отыскивая одному ему ведомые ориентиры.
Притормозив ненадолго на маленькой прогалине, следопыт издал условный крик неведомой мне птицы, показал жестом куда-то вверх, и тут же отправился дальше. Дойдя до того места, где он только что стоял, мы с Хасанбеком всмотрелись в голубой клочок небес, проступавший между разомкнувшихся ветвей, и поняли, что воин хотел сказать.
Там, на малой высоте, не более сотни метров, над нашими головами хаотично кружили три крупные бурые птицы. Их суетливые движения уже не были привычными, величаво-неспешными.
Они явно «отрабатывали» срочное задание: узнать, что стряслось с их собратом по шпионизации всей земли.
Проводил я их до той точки, где они оставили лошадей.
— Мне будет очень тяжело объяснить всё это Великому Хану, — мрачное лицо Хасанбека разительно напоминало каменное изваяние.
— У тебя нет выхода, Хасан. Ты просто не сможешь молчать, после того, что узнал. Но, прежде всего, постарайся избавиться от ваших «посланников». Чего бы это тебе ни стоило. И приложи все силы, чтобы твой тумен не уходил из этих мест. Чует моё сердце — скоро здесь начнётся ТАКОЕ! Настоящее… Твоим гвардейцам сыщется более достойное занятие, чем воевать с себе подобными, ничего не понимающими в общей диспозиции отрядами. — Я грустно улыбнулся и поднял руку, раскрытой ладонью приветствуя соратника. — Если мне будет туго — твой белый зверь почувствует это… Всегда буду рад твоей помощи.
Хасанбек ответил таким же приветственным жестом. Его взгляд смягчился.
— Да хранит тебя Вечное Синее Небо, Аль Эксей.
— Будем надеяться, Хасан… Только пусть Синее Небо хранит НАС!
В нашем распоряжении было не так уж и много времени для общения, но я успел расспросить его кое о чём, а после — рассказать ему о многом. Хасанбек слушал меня молча, всё больше и больше мрачнея. Хотя казалось бы — куда дальше…
Я поведал монгольскому темнику о своих злоключениях. Отнюдь не для того, чтобы «плакаться в бронежилетку», хотя и чувствовал к нему братское расположение, словно мы съели вместе не один пуд соли в военных лагерях. Казалось, он понимает меня с полуслова. Это было тем более странно, ведь многие понятия, недоступные его средневековому интеллекту, мне приходилось буквально разъяснять «на пальцах». И тем не менее — он усваивал практически всё, что я ему втолковывал! Вернее — схватывал суть. Насколько я понял, больше всего Хасанбека зацепила тема моих непростых, мягко говоря, взаимоотношений с «бледнолицыми». Тут его глаза сузились ещё больше и ноздри стали заметно раздуваться при дыхании. Под кожей задвигались желваки. Пришлось мне остановиться на этом подробнее.
Не выдержал он лишь, когда я дошёл до своей неудачной попытки убить Тэфт Оллу.
— Вот кого я видел во сне! — его глаза сверкнули так выразительно, что мне даже показалось на миг — вместо зрачков ощетинились два крохотных чёрных зверя. — Это был ты, Аль Эксей… Точно! Я видел, как ты ударил Кусмэ Есуга и он исчез… лопнул, как пузырь во время ливня!
