- Думаю, наконец, восстанет справедливость. Бедные и оскорблённые получат своё, а богачам и утеснителям воздастся за их дела злые. И тогда Израиль действительно станет прямым пред Богом, как это и в имени его заложено, от слова “ишар” - “прямой”. И сможет он стать во главе, как и буквы имени его складываются в “рош ли” - “голова мне”.
- Да, тогда настанет счастье для всех.
- Разве не начнётся война? Кто же добровольно отдаст имение своё?
- Ты не понимаешь. Учитель сказал, что Царь небесный придёт с силой. Он приведёт с неба армию ангелов, и к каждому будет приставлен ангел Божий, и он заставит всякого принять суд Царя истинного с покорностью.
- Послушаем, что скажет на это Учитель.
Уже засветились звёзды, Иуда развёл огонь, когда Йешуа спустился к ним с горы.
- Ты говорил с Отцом? - спросил Симон (Пётр). Йешуа не ответил ему. Тогда вступил Иаков:
- Скажи, Учитель, когда Помазанник Божий воцарится в Иерусалиме, каков будет суд его?
- Он простит им.
- Кому, рабби?
- Тем, кто его осудит.
- Но кто же посмеет судить Его? Ведь Он сам - главный судья!
- Его схватят, закуют в оковы, осудят как злодея и казнят лютой казнью, - тихим голосом отвечал Йешуа.
Ученики выглядели растерянными. Иуда сдвинул брови и закусил губу. Он был зелотом, и пораженчество учителя претило ему.
- Давайте спать. Утро вечера мудренее. - Сказал Йешуа и возлёг у огня, завернувшись в плащ.
Симон (Пётр), будущий ключник небесного Града, не сомкнул глаз. Ему хотелось поговорить с учителем. Он знал, что Йешуа тоже не спит. И правда, когда взошла луна и осветила неровные горизонты, тот поднялся, отошёл в сторону и уселся на камень. Его хитон отчётливо белел в лунном свете на фоне тёмных садов, в которых мелькали там и сям мерцающие искры светляков. Петр неслышно подошёл к нему. Но учитель услышал его.
- Что тебе, Кифа? - почти прошептал Йешуа.
- Ты сказал, что Его осудят. Значит, никакого Царства не будет?
- Царство есть. Но там нет принуждения: каждый волен прийти и взять из сокровищницы Царя.
- Но почему же они не берут?
- Человеку предлагается мир и покой, но он выбирает бурю, волнение и борение.
- И мы тоже выбираем бурю?
- Да, и вы. Разве не подымается тотчас волнение, не задувают ветра и не закипает море, когда меня нет с вами?
- Да, это так. И когда ты появляешься, всё успокаивается.
- Ну вот, видишь.
- А потом?
- Потом человек уже зависит от моря; он берёт силу волн, поэтому ему нужно, чтобы море волновалось. Как говорят, “мятежный ищет бури”…
- Мятежный?
- Ну да, ведь он нарушил заповедь Царя, который не велел ему самостоятельно пускаться в плаванье и вдыхать опьяняющие ветра странствий, и слушать плач сирен. Поэтому он мятежник в Царстве Божием. И это тотчас обнаруживается, когда Царство является в человеках через пророков и помазанников: раздуватели ветров, вызыватели дождя, товарищи по дальним странствиям, - они убивают царя, как соперника; они не узнают Его. Но царство всё равно есть, потому что есть Царь и Его воля.
- И суд?
- Суд? Нет никакого суда. Ты можешь или жить в Отчем доме и пировать вечно с царём твоим, или сгинуть в странствиях по неведомым бурным морям.
- Как Одиссей?
- Верно, каждый человек - Одиссей, и в конечном итоге хочет вернуться домой, где пребывает в ожидании его жена, бессмертная душа; откуда её пытаются похитить, пока мужа нет.
В этом и весь суд: или ты живёшь в супружестве с женой своей в отчем доме, под рукой Помазанника его, или погибаешь вдали от дома и жены. Поэтому человек сам осуждается к смерти или оправдывается к жизни.
- Но Иуда говорит…
- Я знаю, Иуда ищет справедливости. Это достойно спутника Одиссея: делёж добычи и тягот странствий. Но в мешке Одиссея нет подлинного сокровища - там лишь бурный ветер, который уносит лодку прочь от дома, к страшным пастям на краю света. Поэтому будь спокоен, Кифа, не волнуйся обо мне: я с Отцом, я
дома, я не умру. И та лодка, в которую я вхожу, сразу же плывет домой, в родную Итаку.
- Ты Христос, Йешуа?
- Если ты веришь, Кифа.
С новым утром Йешуа собрал учеников и взошёл с ними на гору и сказал: молите Отца, чтобы ныне послал вам Мессию; говорите: Отец наш небесный, да придет ныне царь, Христос Твой с волей Твоей на нас, дай нам вкусить днесь хлеба завтрашнего.
