В аудиторию войдет он спозаранку
И лекцию начнет, сквозь бороду бубня,
Являя в свой же хвост впряженного коня.
Он длит дискуссию незрелых книгогрызов,
Как рыцарский турнир: одни бросают вызов,
Другим приходится призвать всю мощь свою
Но победителей и тех, кто пал в бою,
Он поведет в трактир, и споры все рассудит,
И ясно, что платить за выпивку не будет.
Ему соединять навеки не впервой
Околыш докторский с ослиной головой,
Он к соискателю приступит, с полным правом
Беседою в него вгрызаясь, как буравом,
И будет вопрошать, не ощутит пока
Желудка тяготу и грузность кошелька.
Ко князю иль к послу, к хозяйскому радушью
Идет, как важный гость весь вечер сыпать чушью,
Древнееврейскую смешав с латинской речь,
Поскольку выпивкой не может пренебречь.
При князе лекцию читая зачастую,
Всегда возносит он средину золотую,
Приписывает ей и свойства, и права,
Воскликнет кто-нибудь: Какая голова!
Какие выводы!.. Но слушатель немногий,
Что тысячам внимал подобных апологий,
Проговорит на то: Его жене хвала,
Что речи образец ему с утра дала,
Блеснул его талант сверкающею гранью,
За завтраком покрыт отборной бабьей бранью.
Так медленно идет он к матери-Земле,
Но имени его - не вмиг пропасть во мгле,
И нарекут его, напутствуя, коллеги,
О вечности всплакнув, о дней поспешном беге,
Алмазом Клаббека и светочем веков,
Считая: он не стал, но мог бы стать таков.
АЛХИМИК
Он - решето, куда толику жита бросив,
Не соберешь вовек ни зерен, ни колосьев;
Он дятел, мыслящий, стуча в дубовый столб,
Что уж на этот раз получится продолб;
Подовой кормленый одер при круподерне,
Вертящий жернова чем дольше, тем покорней;
По следу ложному бредущий следопыт;
Пробел в Писании, что всеми позабыт;
Искатель отблесков презренного металла;
Фельдмаршал золота, чья армия отстала;
Мот, состояния пускающий в трубу,
Голодный день и ночь, но верящий в судьбу;
Таинственный колдун; убогий горемыка;
Монетного двора, как он твердит, владыка.
С Творцом Вселенной он желает быть в паю:
Невмочь унять ему амбицию свою,
Но, обрети он власть, к чему стремится крайне,
Могущество свое держал бы в страшной тайне;
Немало сделал он находок по пути,
Но ищет только то, чего нельзя найти;
Одной мечтою он терзаем, самой давней:
Чем дичь сомнительней - охотник тем стремглавней,
Лишь цель завидеть бы - а дальше, черт возьми,
Чтоб залучить ее, уж лег бы он костьми!
Заснет ли на ночь он, на самый краткий миг ли,
Когда горит огонь и нечто зреет в тигле,
Вот - уголь полыхнул, расплав остеклянел,
Извлечь бы золото - да и всего-то дел,
Искомое - в песке, в горячей корке шлака:
Как выделить его - не знает он, однако.
Спасенье - в языке: сей якорь штормовой
Раскачивать ему пред князем не впервой,
Ругаясь и клянясь, в карман за словом лазя,
Он алчет получить субсидию от князя;
Разок получится, похуже на другой,
Придет он третий раз, опять же за деньгой,
Прошений таковых исход вполне обычен:
Получит щедро он пинков и зуботычин,
И побредет домой, размыслив: "Там найду
В реторте - золото, на очаге - еду".
Жены - простыл и след, за то, чем живы дети,
Где спят и что едят - папаша не в ответе,
А он - напал на след, он ворошит залу;
На старости же он отыщется в углу
Приюта: скорбного для тех, кто слаб рассудком,
Где могут не кормить порой по целым суткам.
Иного должен ли заслуживать конца
Дерзнувший пренебречь законами Творца?
ИСТОВЫЙ ПРОПОВЕДНИК
Он - комиссионер незримого товара:
Неведом таковой, но похваляем яро;
Кухмистер Божьих яств; посыльничий Небес;
Левит из христиан: страж, сквозь житейский лес
Ведущий тех, кто слеп; зерно Господней соли;
Гранильщик грубых душ, мятущихся в юдоли;
Бич всякого греха; рыбарь мирских морей;
Тамбурмажор любви; зазывщик в эмпирей;
Трапезник при кресте; столп, зримый издалече
Из облак и огня; толковник Божьей речи;
Будитель, гонит в сон внушений чьих нажим;
Прибежище своим; посмешище чужим.
Цветиста речь его, но это знак печали:
Глаголать бы Творцу, а твари бы молчали;
Слова его текут легко и без конца
Лишь повторяет он внушения Творца;
Коль благо он сулит - то слушатели рады,
Напротив, сердится на иеремиады,
Чуть он клеймить начнет недолжные дела
Достанется ему обильная хула.
Он вынужден пленять ласкательною ложью;
Лицеприятствует, но лишь во славу Божью;
Ученость числит он наивностью ума.
Подобен люд - скоту, однако не весьма,
Люд - все же верует. Он бережет скрижали
Заветов, и следит, чтоб люди прилежали
Сим славным светочам: их пламень всякий миг
Струится в пасть его, в зеницы, на язык;
Он всюду видит ков и мудрствованья книжны:
Мир полон суеты, его красы - облыжны,
Суть дым они и слизь, все, до последних вплоть
Кто ни творил бы их, а хоть бы и Господь.
Он истово смирен, ему сие не трудно,
Друг друга дух и плоть в нем борют обоюдно,
Питая кротостью и взор его, и глас;
Он в должный час суров, и весел в должный час;
Ему сойдет за храм бедняцкое жилище;
Там проповедь его - возвышенней и чище,
Чем где б то ни было: там горе - на виду,
Там должно врачевать страданья и нужду.
Державоправие не сеет в нем восторга,
Сие - удел князей; молвь рыночного торга
Проходит стороной, - от только должен ждать,
Не поползет ли вдруг хула на благодать;
И, если видит, что правители державы
