Полковник армии северян Эндрю Кин и его солдаты не были первыми людьми, перенесенными через пространство и время на чужую планету. Демократические принципы американцев приходят в столкновение с обычаями средневековой Руси, своеобразными нравами рабовладельческого Рима и жестокими законами кочевников-людоедов, диктующих свою волю остальным народам. Люди считались в этом мире скотом, пригодным лишь на убой. Вступив в борьбу с ордой, вооруженной копьями, мечами и луками, армия Кина освободила русских от гнета кочевников, но, когда карфагеняне напали на Римскую империю, ситуация резко осложнилась.
— Начали!
С торжествующим криком кар-карт Джубади, вождь племени мерков, приподнялся в стременах, выбросив сжатый кулак вверх, к вечному куполу небес.
Кроваво-красные сигнальные вымпелы взлетели в воздух вокруг него, ярко полыхая в сумраке пробуждающегося утра. Обернувшись на восток, где небо все больше разгоралось, Джубади увидел, как из высокой травы поднимается еще один алый штандарт, за ним, у подножия хребта, — другой и еще дальше — совсем крошечный, теряющийся в бесконечном просторе степи. Он посмотрел на запад — там, на дальнем склоне тоже загорелись одиночные красные звездочки флагов посреди безбрежного зеленого моря.
— Все назад, быстро! — крикнул Джубади и, с силой вонзив шпоры в бока лошади, сорвался с места. Вслед за ним помчалась его свита.
Воздух наполнился оглушительным шипением, и над ними пронеслась, закрывая все небо, огромная тень. Джубади низко пригнулся, перекинув одну ногу через седло и спрятавшись за шею лошади, как за щит, чтобы спастись от низвергающихся с утреннего неба посланцев смерти с хвостами из перьев. Его лошадь вдруг заржала от боли и взвилась на дыбы. Джубади рывком перенес тело в седло и опять пришпорил лошадь, по шее которой густым потоком стекала кровь.
— Мой карт!
Джубади бросил взгляд через плечо. Это был Хулагар, носитель щита и телохранитель правителя мерков. В его глазах Джубади заметил испуг.
— Прорвемся! — со смехом выкрикнул Джубади, разгоряченный битвой, и вновь пришпорил свою умирающ ую лошадь. Вытащив боевой лук и стрелу из колчана, он обернулся. Склон холма позади был еще пуст, но мощный гул нарастал, заполняя собой всю вселенную. Приближенные взяли его в кольцо и неслись вместе с ним вперед, оставив у себя за спиной десяток товарищей, выбитых из седла градом стрел. Джубади заметил, как высокая, смутно различимая в утренней полутьме фигура выбирается из-под павшей лошади и, выхватив из ножен двуручный меч, высоко поднимает его. Улюлюканье одинокого воина эхом разнеслось по степи, заглушив даже гнавшуюся за ними смерть. Джубади улыбнулся. Сегодня Ворг, его двоюродный брат, не будет пировать вместе с ними. Для него наступил момент прощания с жизнью. Но он умрет, разя врага своим мечом. Это хорошая смерть. Души предков уже слетаются к нему, подбадривая криками его боевой дух, его «ка», готовящийся к последней схватке.
И вот они появились. Это зрелище повергло его в трепет, хотя он уже почти спасся от смерти, тянущей к нему свои оперенные руки. Первые ряды бантагов, воинов враждебной им южной орды, перевалили через гребень холма. Сноп стрел вонзился в тело Ворга, и он, покачнувшись, упал на колени, но тут же с диким предсмертным воплем опять вскочил и, широко размахнувшись мечом, снес подскакавшую к нему лошадь вместе с всадником и рухнул сам под ответным ударом.
Убегающие от смерти мерки приветствовали его своим криком, провожая в вечное странствие по небесам. Песельники споют сегодня о том, как с прощальным победным кличем Ворг в одиночку встретил десять тысяч врагов. Судьба была милостива к нему.
Подняв лук, Джубади выпустил стрелу в самую гущу бантагов. Тут же последовал ответный залп, и знаменосец мерков, подпрыгнув в седле, выпустил из рук красный штандарт. Хулагар подскакал к Джубади и приподнял щит, закрывая своего карта от вражеских стрел. Они по-прежнему мчались вперед и, миновав ложбину с высокой весенней травой, направили коней к следующему гребню.
— Почему они медлят? Пора наносить удар! — закричал Хулагар, не сводя глаз с травянистого склона впереди и делая знак знаменосцу, державшему желтый вымпел у самой земли.
— Нет! — крикнул Джубади. — Рано!
— А я говорю, пора! При следующем залпе они перебьют нас всех! Перекинув лук через плечо, Хулагар подскакал к знаменосцу и, вырвав у него из рук вымпел, поднял его высоко вверх.
Дюжина таких же желтых флагов взметнулась из высокой травы по всему фронту, растянувшемуся на полмили по холмам. И внезапно стало темно, как ночью, — это десять тысяч стрел одновременно взвились в воздух из-за ближайшего гребня, полностью закрыв хрустально-голубое небо. Туча, казалось, навечно нависла над ними. Крик боли и ужаса донесся со стороны бантагов, которые всего несколько мгновений назад предвкушали легкую добычу.
Джубади со спутниками пригнулись, зная, что часть стрел не долетит до врага. Смерть пронеслась над ними и застучала градом по щитам и доспехам бантагов, их телам и крупам лошадей.
Пришпорив свою дрожащую лошадь, Джубади приподнялся в стременах, держа наготове лук и вопя от дикого восторга, пронизывавшего все его существо. Из-за гребня вниз по склону скатилась конница Вушка Хуш, элитный умен мерков, и еще одна лавина стрел накрыла смешавшихся в панике вражеских воинов.
