Эндрю сознавал, что Джон прав, но все равно продолжал корить себя. Если бы он тогда лучше все спланировал, возможно, сейчас бы не было этого кошмара.
— Что там ни говорите, а это очень здорово, что мы сегодня разбили этих карфагенских собак, — тряхнул головой Марк. — И не думайте, что я соглашусь вступить в союз с этими худородными ублюдками после того, как закончится война.
— Мой дорогой Марк! — ухмыльнулся Эндрю. — Осмелюсь предположить, что и они не горят желанием дружить с вами. Джон, подойди ближе, мне нужна вся информация. Что у нас осталось?
— В хорошем состоянии?
— Хотя бы просто на плаву.
— Два броненосца, «Геттисберг» и «Президент Калин», почти не пострадали. Еще четыре получили повреждения различной степени тяжести. «Мэн» больше никогда не выйдет в море, это огромная куча металлолома. На трех остальных кораблях разнесены батарейные палубы, а в одном из них пробоина ниже ватерлинии и трещина в котле. И еще у нас есть квакербот. Дмитрий пустил второй двигатель на полную мощность, чтобы успеть сюда вовремя, и теперь эта махина разваливается на части. Это судно уже отслужило свое.
— Но перед этим оно спасло нас всех, — заметил Эндрю и бросил взгляд на бутафорский корабль. Хотя Бака ничего ему про это не сказал, Эндрю чувствовал, что карфагеняне испытывают к Кромвелю гнев пополам с презрением из-за того, что тот бросил их на произвол судьбы, испугавшись подделки.
— Остальные шесть броненосцев остались там, — тихо продолжил Джон, смотря на море. — Мы захватили два карфагенских броненосца, оба с поврежденными двигателями и разбитыми батарейными палубами. Еще восемь кораблей мы потопили, а два судна выбросило на берег. Я был внутри одного из них – наш снаряд произвел там колоссальные разрушения. Кромвель сделал из «Оганкита» настоящего монстра, но я думаю, он не рассчитывал, что по его броненосцам будут стрелять семидесятифунтовыми ядрами.
— Что у нас с галерами?
Джон покачал головой:
— Из всего нашего гребного флота сейчас на плаву осталось не больше тридцати кораблей. Около пятнадцати судов на берегу, и мы можем попробовать привести их в порядок. К счастью, нам удалось захватить почти неповрежденными тридцать карфагенских квадрирем. И еще там в море осталось множество подбитых галер – эти посудины почти не тонут. Я постараюсь организовать спасательные команды и вытащить их на берег.
— Сколько галер будет готово к отплытию завтра утром?
— Завтра утром, полковник? Дьявол, да тут работы минимум на пару дней. Сэр, в сегодняшнем деле мы потеряли почти половину наших ружей и артиллерии. Не говоря уж о том, что большая часть пороха для мушкетов и малокалиберных пушек оказалась подмочена.
— Я отплываю завтра на рассвете. Тогда к закату мы достигнем Нейпера.
— И что дальше, сэр? — бесцеремонно перебил его Джон. — У Кромвеля в руках «Оганкит» и четыре-пять броненосцев. Два выстрела его тяжелой артиллерии – и у нас не останется ничего. Мне понадобится день только на то, чтобы доставить сюда припасы с нашей последней стоянки и обеспечить всех продовольствием. А вы ведь собираетесь еще кормить этих карфагенян! Дайте мне три-четыре дня, — в голосе Джона звучала отчаянная просьба. — Мы сможем снять броню с поврежденных кораблей и укрепить борта двух оставшихся на ходу броненосцев – тогда у нас будут шансы.
— У меня нет времени! — закричал Эндрю. — Он окажется в Суздале на день раньше нас. Если дать этому ублюдку три или четыре дня, он тоже залижет свои раны. Он построит на берегу батарею или придумает что-нибудь еще. Черт побери, надо его додавить!
— Чем?
— Тем, что у меня есть, тем, что ты приготовишь мне к рассвету.
— И что вы будете делать, когда окажетесь там?
— Я не знаю! — взревел Эндрю и тут же пожалел о своих словах.
Его трясло. Отвернувшись, он постарался взять себя в руки, досадуя на то, что потерял самообладание. Однако нервы его были уже на пределе.
Он с трудом удерживался от того, чтобы не разрыдаться. Страшное давление, которое он испытывал после того, как пришла та телеграмма, разрушившая все его надежды, достигло своего апогея. Какие надежды! — это были беспочвенные фантазии, что они смогут подготовиться к новым угрозам со стороны этого сурового мира и справятся с ними.
Эндрю бросил взгляд на покрытое обломками кораблей море. В сгустившихся сумерках он увидел, как на берег выходит группа русских солдат, толкающих перед собой плот с грудой мертвецов, как они выносят из воды безжизненные тела и укладывают их в ряд на песке для захоронения.
«Что же мне теперь делать? Что будет с Суздалем?»
Он знал, что все смотрят на него и ждут его решения.
Его единственный шанс был в том, чтобы, прикрывая броненосцами галеры приблизиться к устью Нейпера, высадить своих людей и атаковать «Оганкит».
