Анэ вырывает на снег, и с каждым стуком сердца из нее, кажется, выходит что-то человеческое. Она отдаленно, словно сквозь толстую пелену, слышит, как люди быстро убегают по улице. И остается одна. Анэ сплевывает вязкую слюну, вытирает рот и накрывает себя большим меховым капюшоном, видя только бесконечный снег.
В голове воет рой беспорядочных мыслей. Темные образы и холодное детское одиночество. Такое тоскливое и пустое, что к горлу моментально накатывает еще один приступ тошноты, и сжимает, и душит.
Зуб в кармане обжигает с удвоенной силой, и Анэ опускает туда руку, нащупывает амулет и хватает его так сильно, как только может. Пусть он ее защитит. Пусть не даст превратиться в собственного отца. Пусть подскажет ей, как вернуться и вновь стать Анорерсуак.
В ту ночь все проснулись от грома сотрясающейся земли. Пол и стены дрожали, а вместе с ними дрожали и руки – Анэ проснулась от этой дрожи, чувствуя, что тело ее не на месте, а весь поселок словно несет на руках древнее подземное существо. Она подпрыгивала на кровати, и каждая поверхность гудела. Со стола и полок падали предметы.
Анэ быстро спускается с кровати. Та кажется странно большой, дрожит, трясется еще сильнее. Анэ старается дышать глубоко и медленно, но чем больше грохочет земля, тем труднее ей это дается. И она задыхается, в висках громко стучит кровь, перед глазами плывет и кровать, и комната, и дверь, но что-то заставляет ее двигаться, что-то сильнее, чем она сама.
Холодная ручка и скрип петель, пустой коридор, входная дверь. Анэ чувствует и видит образы, которые меняются каждый миг. И вот она уже глотает ледяной воздух, и щеки ее хлещет ветер, а в глубине поселка, в пустотах между маленькими домами, двигаются большие темные фигуры.
Луна освещает их объемные ноги, что утопают в сверкающих сугробах. На ногах – огромные лица, настолько, что Анэ приходится протереть глаза, прежде чем ей удается осознать происходящее. Существа с длинными вытянутыми лицами на огромных ногах. Их тяжелые ступни с грохотом опускаются на заснеженную землю, и с каждым их шагом сотрясается Инунек.
Анэ смутно вспоминает, что уже видела таких существ. Когда-то очень давно, не просто в другой жизни – в детстве, когда еще не научилась бояться и выглядывала из хижины в поисках опасностей. То были катутаюки – обычно маленькие существа, что забираются в дома и крушат все на своем пути. Отцу они доставляли особенно много неприятностей: их тяжело было поймать, они легко могли спрятаться в вещах или зарыться в большой сугроб.
Но то, что Анэ видит сейчас, объяснить невозможно. Существа похожи на катутаюков, но их размеры изменились так сильно, что ей приходится крепко зажмуриться и протереть глаза, прежде чем она вновь смотрит вперед. Перед ней медленно, с неловким покачиванием проходит ряд этих существ. Каждый их шаг сопровождается таким грохотом, что Анэ от ужаса застывает на месте. Лица, слабо освещаемые лунным светом, кажутся безжизненными – мутные глаза, плотно сжатые губы. Лица, не выражающие ничего – ни добра, ни зла.
Двери разноцветных домов открываются, и из них выглядывают черные силуэты – чтобы тут же исчезнуть с громкими хлопками. За грохотом длинных ног Анэ почти ничего не слышит, и поэтому, когда на ее плечо неожиданно ложится рука, она вскрикивает и поднимает руки в желании защититься.
Но это лишь Апитсуак.
– Анэ? Что случилось?
Она убирает с плеча его руку, подносит палец к губам и вновь оборачивается к катутаюкам – они все пробираются сквозь сугробы, качаясь из стороны в сторону, едва не падая огромными лицами в снег.
– Я попробую их прогнать, – шепчет Анэ и бежит в свою комнату.
Все еще находясь в полной темноте, она нащупывает знакомые предметы – покрывало, изголовье кровати, шкафы, стол, ритуальный жезл с лежащим поверх него поясом.
Уже через пару десятков вздохов Анэ снова оказывается в дверях – неотрывно смотрит на катутаюков, которые за это время смогли продвинуться в глубь поселка. Где-то в одном из домов громко плачет ребенок. На берегу тихо плещется вода. Анэ внимательно рассматривает каждый образ, каждую развилку, которая только видится в лунном свете, – и все пытается найти удобное место, где можно расположиться с жезлом и обмотанным вокруг руки поясом.
По телу пробегает дрожь – и дышать становится легче, и воздух уже не кажется таким холодным, и ветер приятно развевает тяжелые волосы Анэ. Какая бы сила ни теплилась в ее теле, сейчас это пойдет на пользу.
В голову приходят образы, которые она сама никогда не смогла бы представить: незримый природный дух и его сильный, громкий голос; духи-уродцы, спрятавшиеся в скалах и незаметно помогающие охотникам; морская пена, изрыгающая на берег живую, кипящую древнюю силу.
