– Но это же другое, – говорит она. – Все заканчивается. Но совершенно не значит, что это было плохо. Ты был очень хорошим отцом.
– Я так и не научился разговаривать с мальчиками.
– Или они так и не научились разговаривать с тобой. Знаешь, они тобой очень гордятся.
– Значит, ты не жалеешь, что была замужем за мной?
– Нет! – отвечает Сандра, издавая звук негодования, ничем не отличающийся от старых звуков негодования супружеского. Автобусная остановка. Зал бракосочетаний. Кухня в мезонете. Темный стол, заставленный тарелками и бокалами. Времена наслаиваются друг на друга. – Нет, милый. Не говори ерунды. Не твоя вина, что мы в итоге так и не смогли все наладить.
– Я не хотел так меняться, – говорит Алек.
– А я не думаю, что ты в самом деле изменился, дорогой.
– Кажется, что я должен был суметь все исправить.
– Мистер Ответственность, – говорит Сандра и тянется между бокалами, чтобы взять его за руку.
– Кажется, что я должен суметь исправить все сейчас.
– С Вики?
– Да.
– Мне тоже. Я обсуждала это с Гэри и Соней сто раз. Чего только не предлагала.
– А они?
– А они уже обо всем этом думали. Обо всем, что только приходило мне в голову. И знаешь, что я поняла?
– Что?
– Что теперь это их жизнь. Не наша. Мы свое уже отбарабанили. Они ее родители, а не мы. Все, что мы можем это надеяться, что они найдут верный способ. Мы не можем решить эту проблему за них. Или за Вики. Это их дело, не наше.
– Просто это такой жуткий конец…
– Конец?
– Надо полагать.
– И никак иначе. Ты должен в это верить. Но знаешь, что будет, когда она выберется из этого дерьма? Что-нибудь еще, а потом еще и еще, и мы точно так же не сможем просто взмахнуть волшебной палочкой над другими проблемами. Одна проблема, вторая, третья, четвертая, и так до бесконечности. Они никогда не прекратятся.
– Надо полагать, – говорит Алек, уже чувствуя себя лучше, хотя он и не совсем понимает от чего.
– Вот именно. А теперь пошли потанцуем.
– Что? Нет, для меня быстровато…
– Это медленный танец, Алек. Пошли.
– А Тони не будет против?
– Не говори глупостей.
Она рывком ставит его на ноги и тянет через хаотично составленные столы в центр движущегося овала огоньков.
– Но класть руки мне на зад, пожалуй, все-таки не стоит, – добавляет она минуту спустя.
– Прости, – отвечает Алек.
– Веди себя прилично, а не то донесу на тебя твоей… ну… Твоей даме.
Сандра, так же как Гэри и Стив, упорно избегает называть Прию по имени – то ли потому что боится неправильно его произнести, то ли по каким-то другим причинам. Алек ничем не провинился, а просто бездумно соскользнул в прошлое и задумался о Прии. Восхитительная Прия, в любой момент готовая побеседовать о Грамши; до жути здравомыслящая Прия, которая не усмотрит в этом танце повода закатить ему истерику, даже если ей на него укажут; Прия, которая не поймет, что в самом этом медленном танце с Сандрой кроется неизбежная измена, даже если он положит на нее руки со всей целомудренностью.
Они раскачиваются под «Удерживая годы», обнимая друг друга. Ее седая голова у него на плече. С их последних объятий прошло почти пятнадцать лет, но до этого они почти сорок спали в одной постели. Он в точности, в совершенстве знает ее тело: ее затылок, ее запах, ее узкую длинную спину с бугорками позвонков. Пятнадцать лет – это ничто. Время – это ничто. Ее морщины, его морщины – просто разные вариации долгой одинаковости. Семидесятилетняя Сандра и семнадцатилетняя Сандра, по сути своей, идентичны. С ней он чувствует воссоединение с вечностью. Но, конечно, она права. Все заканчивается. И это тоже. (С юридической точки зрения уже закончилось.) Здесь нет такого понятия как «вечно», по крайней мере, в том смысле, что времени, подобного этому, не будет больше. Время бежит, и, как ни странно, именно сейчас – возможно, потому что он обнимает Сандру, – он впервые это ощущает. Он чувствует, что золотая карусель света, которая кружится вокруг них, карусель света, которая собирала вместе всю его жизнь, скоро ускользнет от него; или он от нее. Так или иначе, она скользнет от него в темноту и продолжит вращаться без него. Гэри, Соне и Вики придется справляться без него; Прие придется справляться без него; школе, надо полагать, тоже придется просто справляться без него.
