–
– Ну все, хорош, – снова подает голос антинаци.
Парень, стоящий рядом с ним, – кудрявый, эдакий интеллигентный профессор, предусмотрительно снявший очки и сжимающий в руках доску, – начинает улыбаться. Ему кажется, что это импровизированное уличное представление можно использовать как удачный политический ход.
– Нет, дай ему сказать. Давай, мужик, скажи ты им.
– А мне, блядь, не нужно твое разрешение! – огрызается пьянчуга. В каком-то смысле он настроен не менее воинственно, чем все собравшиеся. – На чем я остановился? – добавляет он уже менее внушительно.
– Наверное, хотел рассказать нам, как шлялся по ебучей пустыне с генералом Монти, – говорит Пики.
– Нет, гребаный ты поганец. Я был в зенитной батарее в Блекхите. Пытался сбить са-м-молеты с
– Послушайте, сэр, – неосмотрительно встревает мистер Броклхерст, – мы все благодарны вам за то, что вы сделали. Война в Европе стала ужасной трагедией, во многом спровоцированной международными финансовыми…
– Да заткнись ты! – отвечает старик. – Я не с тобой разговариваю, гомик в галстучке. Кто ты вообще такой?
При этих словах Пики и еще парочка молодых скинов не могут сдержать улыбку.
– А вы не скальтесь! Нечего тут скалиться. Я к вам обращаюсь. Вы все отсюда, а все эти имена – это ваши отцы, ваши деды, ваши, блядь, дяди! И знаете, что вы делаете, играясь со всей этой нацистской херней? Вы
Старик чуть не плачет, пьяные слезы подкатывают легко и быстро, и все вокруг чувствуют смущение.
– Так, – тихо говорит Майк, – если ты не уйдешь с дороги, старый трухлявый алкаш, я тебе позвоночник на хуй сломаю.
Но к этому времени прибывает полиция. Полицейские высыпают из фургона и врываются в толпу с дубинками наготове. Они далеко не всегда враждебно настроены против Британского движения или Национальной гвардии, а иногда не прочь и присоединиться. Большой марш в Левишеме в начале года в итоге вообще превратился в огромную трехстороннюю потасовку: скины, антинаци и ребята в синем – все кидались на всех. Но здесь и сейчас, на глазах у покупателей, после того как их вызвал кто-то из владельцев магазинов или даже викарий, полицейские становятся жирной синей точкой в стремлениях обеих сторон. Армия Майка отступает, недовольно бормоча. Вэл проверяет выражение лица Майка и видит ожидаемое разочарование.
И в течение дня удача не спешит ему улыбнуться. Мистер Броклхерст садится в свой «Хильман Хантер» и укатывает обратно в Сурбитон. Затем начинается дождь. Поливает их, пока они едят сэндвичи в бэксфордском парке, и портит все веселье от игр в захват территории и отпугивание черных семей с игровых площадок. Карусель и горку медленно накрывает влажная вуаль. Толстая Мардж дает Тафту коленом по яйцам чуть сильнее, чем хотела, и тот, хромая, уходит домой. Затем девицы, всем своим видом продемонстрировав, как им скучно, увлекают за собой парочку не самых ярых юнцов, и они удаляются заниматься тем, чем можно, несмотря на погоду, заниматься на автобусной остановке с бутылкой сидра, пожертвовав соблазнительной перспективой грядущего футбольного матча. Но в конце концов и футбол не оправдывает ожиданий. Майк не жалует женщин на трибунах, поэтому он оставляет Вэл в кафе у стадиона с парочкой других жен, в том числе с Джинни, которая работает вместе с Вэл в мебельном магазине неподалеку от бэксфордских высоток. Работу ей, конечно, нашел Майк. Он предпочитает держать ее там, где она будет под присмотром. Им с Джинни особенно не о чем разговаривать ни в рабочие дни, ни в выходные. У Вэл нет валюты семейной болтовни, которой можно было бы сделать вклад в беседу.
Они сидят, курят, пьют заваренный до черноты чай и прислушиваются к звукам, доносящимся со стадиона, а когда мужчины возвращаются, раздражение на лице Майка проступает еще сильнее, потому что победа была легкой, «Львы» обыграли «Борнмут» 2:0, а сама игра оказалась невыносимо чистой. Да и кого, блядь, может бесить гребаный «Борнмут»?
К этому времени Вэл начинает молиться, чтобы ему уже попался хоть кто-нибудь, кого можно отметелить. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста. Только чтобы побыстрее и чтобы не очень сильно.
