— Мэнди, — пробормотал он, — ты вгонишь меня в гроб! Не знаю, какое предложение делал тебе Рамон, но вряд ли речь шла о замужестве. Если только он не сошел с ума. Это надо же — пойти против воли своего всемогущего папочки! Ведь Рамон уже помолвлен. Его невеста — дочь нефтяного шейха, с которым старик Хассан надеется не только породниться, но и выгодно поделить сферы влияния.
Рамон помолвлен с дочерью шейха! И опять Мэнди как будто сбросили с головокружительной высоты на грешную землю. Дело было не в том, что помолвка Рамона имеет большое значение для нее, просто с его стороны необъяснимое безумие приехать в Тунис да еще сделать ей предложение. А может быть, это было бегством от самого себя? Она вспомнила его слова о том, что наследство — это обуза, которую он не хочет брать на себя. «Я бы мог уехать отсюда, если ты поможешь мне», — сказал он.
— Откуда тебе известно о помолвке? — набросилась она на Стивена.
— Ты сомневаешься в моей осведомленности или… не хочешь верить этому? С какой стати я буду тебе врать?
— Ты с самого начала не одобрял моей дружбы с Рамоном.
— Не одобрял — мягко сказано. Неужели ты до сих пор не понимаешь, в какое осиное гнездо ты попала?
— Осиное гнездо? Послушай, Стивен…
— О, Мэнди, не притворяйся дурочкой. Одно дело бегать с Рамоном купаться и совсем другое — встречаться с ним наедине, зная, что он обручен. И уж поверь мне, эта церемония у арабов — не шутка. Она так же, как и брак, накладывает определенные обязательства. Вот почему Сиди бен Ахмад был так изумлен, увидев вас вместе.
— А он знал о помолвке?
— Марабут все знает. Рената тоже в курсе, поскольку она близкий друг семьи шейха. Так что нет ничего удивительного в том, что мы нарушили ваше уединение. А ты нарядилась по такому случаю на славу… локоны и все прочее.
Девушка вспыхнула.
— У меня нет никакого желания обсуждать с тобой свои дела. Если бы ты не совался куда не просят, я прекрасно уладила бы все сама. Прежде чем я успела спокойно поговорить с Рамоном, появились вы с Ренатой… все получилось очень неловко. Теперь я не знаю, что делать и что говорить. Я не засну всю ночь, предвкушая объяснения с Рамоном по телефону завтра утром.
Она так разволновалась, что не заметила, как машина подъехала к воротам виллы Ла Люсьоль. Выключив мотор, Стивен с тревогой взглянул на девушку:
— Ты ставишь меня в тупик, Мэнди. — Он коснулся пальцем ее распустившегося локона. — Бедняга Рамон! С твоей стороны жестоко прийти на свидание такой красавицей и заявить, что не любишь его.
— Все было совсем не так, — начала она, но в словах Стивена чувствовалась доля истины, и ей нечего было возразить.
Мэнди поняла, что Стивену невозможно объяснить, что она не любит Рамона; ей нравится совершенно иной тип мужчин. Глаза ее наполнились слезами и, желая скрыть свое состояние, она быстро вылезла из машины.
— Спасибо за заботу. Я знаю, ты хотел сделать так, как лучше… извини, если из-за меня твой вечер с Ренатой был испорчен, — последние слова прозвучали не очень-то оптимистично — она боялась заплакать.
Проснувшись на следующее утро, Мэнди стала размышлять — что же она скажет Рамону, когда тот позвонит. Так или иначе она надеялась, что ей удастся все уладить, не задев его гордости. Разумеется, сна вовсе не водит его за нос. В ее поведении, разговорах не было и намека на то, что она готова выйти за него замуж. Неужели ему незнакомы обычные приятельские отношения между мужчиной и женщиной? Если у него есть вилла в Каннах, значит, он бывал на знаменитых побережьях Франции. Конечно, облик Рамона совсем не вязался с представлением о многочисленных легкомысленных связях. В его красивых темных глазах чувствовались искренность и порядочность. Ей следовало бы догадаться об этом раньше.
А вместо этого она не задумываясь, с удовольствием — проводила время в его обществе, купалась, танцевала. Для нее Рамон всего лишь часть новых впечатлений, экзотика. Он же неверно истолковал ее дружеские чувства, возможно потому, что в таких местах, как Эль Хабес, подобные отношения между мужчиной и женщиной недопустимы. В глубине души осталось признать, что ее поведение было очень глупым. Стивен пытался вразумить ее — Рената только нагрубила в ответ.
Она оделась и спустилась к завтраку, каждую минуту с тревогой ожидая телефонного звонка. Второй раз за время их знакомства она ждала звонка от сына старого шейха аль Хассана. Но часы шли, а телефон молчал. Были ли его чувства такими же противоречивыми, как и у нее? Каков он настоящий — Рамон, обитатель роскошных курортов Средиземноморья, или Рамон, размахивающий саблей, предводитель отряда всадников на ритуальном празднике? Она мысленно увидела темные глаза с длинными ресницами, смотревшие на нее с мукой и мольбой. Может быть, он не звонит потому, что вчера вечером по дороге обратно Рената постаралась убедить его, что своим поведением он бросает вызов отцу, а это добром не кончится.
