- Ничего. Я пытаюсь описать тебе смутное чувство, а не точное впечатление. Имена, которые я уже забыл. Лица, которые исчезли из памяти при пробуждении. Может быть, и не было ничего - одни только сны. Может быть, моя жизнь в бытность Джоном Дейкером, подробности которой, кстати сказать, тоже начинают потихоньку стираться из памяти, - это просто сон. Имена сверхъестественных существ, о которых упоминали Каторн и твой отец, для меня - пустой звук. Я не знаю никакого Азмобааны, никакого Всеблагого или Всевышнего, никаких демонов или, если уж на то пошло, ангелов. Я знаю лишь, что я - человек и что я существую на самом деле. Лицо Иолинды было серьезным.
- Верно, ты человек. Ты существуешь. Я видела, как ты материализовался.
- Но откуда я пришел?
- Из иных краев, - ответила она. - Из места, куда после смерти уходят все великие воины, где они дожидаются своих жен, чтобы наслаждаться вместе с ними счастьем без конца.
Я улыбнулся, но тут же согнал улыбку с лица, испугавшись оскорбить девушку.
- Такого места я не помню, - сказал я. - Я помню только битвы. Если я где-то и обитал, то не в краю вечного счастья, а во многих землях, в землях, где ведется бесконечный бой.
Внезапно я ощутил себя подавленным и утомленным.
- Бесконечный бой, - повторил я и вздохнул. Иолинда сочувственно поглядела на меня.
- По-твоему, такова твоя судьба - вечно сражаться с врагами человечества? Я нахмурился.
- Не совсем так. Я помню времена, когда я не был человеком в том смысле, в каком ты понимаешь это слово. Если, как я сказал, мой дух перебывал во многих оболочках, то надо признать, что порой оболочки были.., гм.., чужими.
Я решил не додумывать мысль до конца. Она была слишком сложной, чтобы ухватить, слишком страшной, чтобы жить с ней.
Иолинда встревожилась. Встав с постели, она метнула на меня недоверчивый взгляд.
- Но не.., не... Я улыбнулся:
- Элдреном? Не знаю. Вряд ли, ибо это слово ничего мне не говорит.
Она облегченно вздохнула.
- Так тяжело верить... - проговорила она.
- Верить чему? Словам?
- Чему угодно! Когда-то, видно, по молодости, я считала, что понимаю мир. Теперь же я ничего не понимаю. Я не знаю даже, доживу ли до следующего утра.
- Твои страхи не новы, они терзают всех смертных, - сказал я тихо, - Мы, к сожалению, не вечны.
- Мы? - недобро усмехнулась Иолинда. - Ты бессмертен, Эрекозе!
Мои мысли до сих пор обращены были на другое. А вдруг и в самом деле? В конце концов, почему бы и нет? Я рассмеялся.
- Скоро мы это узнаем, - сказал я, - в первой же схватке с элдренами.
С уст девушки сорвался еле слышный стон.
- О! - вскричала Иолинда. - Не говори так! Она повернулась к двери.
- Ты бессмертен, Эрекозе! Ты.., ты вечен! Только в тебе могу я быть уверенной, только тебе могу доверять. Не шути так. Я умоляю тебя, не шути так!
Ее волнение привело меня в замешательство. Не будь я под одеялом абсолютно голым, я бы поднялся с постели, обнял девушку и постарался бы ее утешить. Правда, она уже видела меня нагишом, когда я возник из ничего в гробнице Эрекозе, но я недостаточно разбирался в здешних обычаях и потому не в состоянии был сказать, шокировал ее тогда мой вид или нет.
- Прости меня, Иолинда, - проговорил я, - я не думал...
О чем я не подумал? О том, как сильно бедняжка напугана? Или о чем-то более серьезном?
- Не уходи, - попросил я.
Она остановилась у двери и обернулась ко мне; в ее огромных прекрасных глазах стояли слезы.
- Ты вечен, Эрекозе. Ты бессмертен. Ты никогда не умрешь!
Я промолчал.
Насколько я мог судить, в первой же стычке с элдренами меня поджидает смерть.
Внезапно я осознал, какую ношу согласился на себя взвалить. Иолинда вышла из комнаты, и я, обессиленный, рухнул на подушки.
Я судорожно сглотнул. Сдюжу ли?
Хочу ли я нести такую ношу?
Нет. Особой уверенности в себе у меня не было, так же как и причин считать себя отменным военачальникам. Взять того же Каторна, так у него куда больше опыта в подобных делах. Он вправе таить на меня злобу. Я перебежал ему дорогу, лишил его того, чего он вполне заслуживал. Неожиданно я понял Каторна и посочувствовал ему.
Какое у меня право вести человечество в битву, которая решит его судьбу?
Никакого.
Потом пришла другая мысль.
"По какому праву человечество ждет от меня подвига?" - подумал я, охваченный жалостью к самому себе.
Они пробудили меня ото сна, прервав спокойную, размеренную жизнь Джона Дейкера. А теперь они требуют, чтобы я вернул им надежду и силы, которые они растеряли.
Я лежал в постели и ненавидел их всех - короля Ригеноса, Каторна и людей вообще, в том числе - прекрасную Иолинду, которые вынудили меня задуматься над этим.
Эрекозе-Воитель, защитник человечества, Величайший из Героев, а в сущности - несчастный человек, лежал в постели, трясясь от страха и оплакивая свою участь.
Глава 5
КАТОРН
Со смущением и досадой позволил я рабам вымыть меня и побрить. Потом встал и облачился в простую тунику. Пройдя в оружейную палату, я снял со стены ножны, в которые был запрятан мой меч.
