Корум отчаянно рубил дымные языки, но меч его рассекал пустоту. Корабль неотвратимо притягивало к торжествующим денледхисси, предвкушавшим ликование, когда можно будет наброситься и зарубить беглецов. Но тут дымные языки словно бы начали таять, и Корум заметил, что город внизу теряет очертания. Молнии засверкали во внезапно наступившей тьме, появились огромные шары пурпурного света. Корабль шарахался, как перепуганный олень, и Корум почувствовал знакомую тошноту. Хлопанье крыльев слышалось все ближе, черные твари были видны все более отчетливо. Джари угадал. Дьявольские создания преследовали беглецов через Измерения.
Джари сделал что-то с кристаллами, корабль задрожал, угрожающе накренился. Новый приступ тошноты; вибрация, молнии, шары золотого пламени внутри стремительно надвигающегося, клубящегося красновато-оранжевого облака…
Языки дыма, удерживавшие корабль, исчезли. Черные чудовища еще летели следом, различимые на фоне чередующихся полос полного мрака и ослепительного сиянья. До беглецов донеслись их тоскливые крики и грубая брань Гландита.
Потом наступила тишина.
Корум не видел Ралины. Не видел Джари. Он только продолжал чувствовать под ногами палубу корабля.
Они плыли в абсолютной тьме и абсолютном покое – вне Измерений.
– Корум? – произнес голос Ралины. – Ты где, Корум?
– Я здесь.
Он протянул руку и пошарил вокруг себя. Наконец пальцы его нащупали волосы Ралины. Он обнял ее за плечи.
– Джари, – позвал он. – Ты здесь?
– Здесь. Я перепробовал разные пассы, но кристаллы не действуют. Это Лимб, преддверье ада, Корум?
– Думаю, да. Мы можем дышать, и здесь относительно тепло – иначе можно было бы вообразить, что мы в открытом Космосе.
Молчание.
Тьму вдруг прорезала узкая ленточка золотого света, рассекшая мрак надвое, словно линия горизонта – или, вернее, полоска света, пробивающегося из-под гигантской двери. Корабль оставался во тьме, но над золотой полоской мрак начал ползти вверх, как занавес в необъятном театре. Они по-прежнему не различали друг друга, но золотое сияние все росло и изменялось.
– Что это, Корум?
– Не знаю, Ралина. А ты, Джари?
– В Лимбе царит Равновесие Космоса, это ничейная область, куда боги и смертные могут попасть лишь в исключительных обстоятельствах.
– А мы попали сюда случайно?
– Не знаю.
Вот что предстало их глазам.
Картина была огромной, но соразмерной. Через пустыню под бело-пурпурным небом во весь опор мчался всадник. Его белые как молоко волосы развевались по ветру. В красных глазах застыло отчаяние. Кожа у него тоже была молочного оттенка. Чертами лица всадник походил на вадхагов, во всяком случае, в лице этого альбиноса было нечто нечеловеческое. Он был облачен в причудливой формы черные доспехи, украшенные замысловатым узором, на голове красовался огромный шлем, на поясе висел черный меч.
Картина изменилась. Всадник мчался уже не на коне: теперь он восседал верхом на чудовище, чем-то похожем на летучих тварей Гландита, – на драконе. В руке у него был черный меч, испускавший странное черное сияние. Всадник сидел в седле, ноги в стременах – словно на лошади, – однако был накрепко привязан к седлу, чтобы не свалиться вниз. Он что-то кричал.
Под ним летели другие драконы, видимо, братья его чудовища. Драконы бились не на жизнь, а на смерть, и противниками их были странные уродливые создания с пастями кашалотов. Потом сцену заволокло зеленым туманом.
Теперь перед беглецами возникли очертания гигантского замка, встающего из небытия прямо у них на глазах. Вырисовывались зубчатые стены, башни и башенки. Всадник отдал приказ драконам – и они устремились вниз, изрыгая отравленное пламя. На спине каждого чудовища сидело по всаднику. Они пролетели над пылающим замком и опустились на холмистую равнину. На равнине толпились демоны и уродливые, чудовищные существа – порождения Хаоса; они были готовы к битве. Там были и Боги – все Повелители Ада: Малохин, Зиомбарг, Зортра; там был сам Шардос Жнец с чудовищной безволосой головой и широкой изогнутой косой, а также самый древний из Богов – Слортар Старейший, восхитительный и прекрасноликий, как шестнадцатилетний юноша.
Вся мощь Ада поднялась на битву с драконами. Атакующих ждала неминуемая гибель.
Плеснуло ядовитое пламя, закрыв картину; снова перед беглецами было лишь золотое сиянье.
– Что это? – прошептал Корум. – Ты что-нибудь понимаешь, Джари?
– Да. Я был там – или еще буду. Мы видели иную эпоху, иное Царство. Это самая жестокая битва между Законом и Хаосом, Богами и смертными, какую я когда-либо видел. Я служил альбиносу – только в ином обличье. Его зовут Элрик из Мелнибона.
– Ты уже говорил о нем, когда мы впервые повстречались с тобой.
