Вскоре на лестнице послышались голоса, топот сапог. Корум и Джари уперлись спиной в стену, чтобы та не загремела, если по ней начнут стучать кулаками. По ней действительно постучали, но стена выдержала испытание. Голоса преследователей были ворчливые и усталые – похоже, они не знали отдыха с того самого дня, когда Корум и Джари бежали из города.
Потом шаги стали удаляться. До Корума донеслось слабое звяканье сбруи, новые голоса, цокот копыт по гравию – затем наступила тишина.
Вскоре старый Кин отодвинул стену, заглянул в убежище и подмигнул одним глазом. Корум улыбнулся ему и выбрался на волю, отряхивая пыль с алого плаща. Джари сдул с кота крошки штукатурки и погладил его. Он что-то сказал старому Кину, отчего тот зашелся хриплым смехом.
Но леди Джейн Пенталлион была настроена серьезно.
– Полагаю, они еще вернутся, – сказала она. – Они заметили, что мы давно не пользовались часовней.
– Часовней?
– Да. Мы должны молиться там, если не ходим в церковь. Существуют специальные законы, предписывающие это.
Корум в изумлении покачал головой.
– Законы? – Он провел рукой по лицу. – Да, этот мир нелегко постигнуть.
– Если Монах задержится, вам придется покинуть усадьбу и поискать другое убежище, – сказала она. – Я уже послала за одним своим добрым знакомым, священником. В следующий раз солдаты найдут здесь весьма набожную Джейн Пенталлион.
– Сударыня, я надеюсь, вам не придется страдать из-за нас, – обеспокоился Корум.
– Не тревожьтесь. Они ничего не смогут доказать. Когда страсти улягутся, про меня опять забудут – на некоторое время.
Той ночью Корум рано лег спать. Его сморила какая-то странная усталость. Принца мучил страх за Джейн Пенталлион. Он полагал, что она напрасно не придает должного значения происшедшему. Наконец он заснул, но около полуночи его разбудили.
У кровати стоял Джари, уже одетый, в шляпе, с котом на плече.
– Пришло время, – сказал он, – уйти во Время.
Корум протер глаза, не вполне понимая, что Джари имеет в виду.
– Болориаг здесь.
Корум выпрыгнул из постели.
– Я оденусь и спущусь вниз.
Когда он сбежал по лестнице, то увидел леди Джейн, кутавшуюся в черный плащ. Ее белоснежные волосы были неприбранны. Она стояла с Джари-а-Конелом и каким-то маленьким морщинистым человечком, опиравшимся на палку. Голова его была чересчур велика для столь тщедушного тельца, это не могло скрыть даже свободное монашеское одеяние. Голос у старика был резкий, ворчливый.
– Я знаю тебя, Тимерас. Ты плут.
– Я не Тимерас в этом воплощении, Болориаг. Я Джари-а-Конел.
– Все равно плут. Я даже не желаю говорить на твоем языке и делаю это исключительно ради прекрасной леди Джейн.
– Вы оба плуты! – засмеялась старая леди. – И отлично знаете, что вам ничего не остается, кроме как поладить друг с другом.
– Я помогаю ему только оттого, что вы просите меня об этом, – возразил старик, – а еще оттого, что в один прекрасный день он тоже сумеет мне помочь.
– Я уже говорил тебе, Болориаг, что у меня много знаний, но мало умения. Я помогу тебе, если это будет в моих силах, но моя память похожа на лоскутное одеяло – это воспоминания о тысячах жизней. Ты бы лучше пожалел меня.
– Ба! – Болориаг повернулся всем своим согбенным тельцем и яркими голубыми глазами уставился на Корума. – Еще один плут?
Корум поклонился.
– Леди Джейн просит отвезти вас туда, где вы не будете причинять ей столько хлопот, – продолжал Болориаг. – И я сделаю это с превеликим удовольствием, ибо сердце у нее настолько доброе, что доставляет ей одни неприятности. Но я делаю это вовсе не ради вас, господа, надеюсь, вы понимаете.
– Мы понимаем.
– Тогда в путь. Ветры времен уже дуют, и они могут измениться, прежде чем мы ляжем на курс. Моя лодка у дверей.
Корум подошел к леди Джейн и нежно поцеловал ей руку.
– Благодарю вас за все, сударыня. За ваше гостеприимство, за ваши дары – и молюсь, чтобы вы познали счастье.
– Возможно, в другой жизни, – ответила леди Джейн. – Спасибо и вам на этом, позвольте мне вас поцеловать… – Она наклонилась и коснулась губами лба Корума. – Прощайте, мой эльфийский принц…
Она отвернулась, скрывая слезы. Корум последовал за Болориагом, ковылявшим к дверям.
На гравийной дорожке стоял небольшой кораблик. Он был рассчитан на одного и явно тесноват для трех пассажиров. У него был высокий изогнутый нос, сделанный из какого-то странного вещества, не дерева и не металла, и сплошь покрытый зазубринами и царапинами, словно корабль потрепало немало штормов. В середине помещалась мачта, хотя паруса не было видно.
– Садитесь сюда, – нетерпеливо приказал Болориаг, показывая на скамью. – А я сяду между вами и буду управлять кораблем.
Корум втиснулся справа от старика, Джари – слева. Шар, сидящий на оси, был единственным средством управления причудливым кораблем. Болориаг поднял руку, прощаясь со стоявшей в дверях леди Джейн, затем зажал шар в ладонях.
Корум и Джари повернулись к двери, но леди Джейн куда-то исчезла. Корум почувствовал, что у него на глаза наворачиваются слезы, и понял, почему леди Джейн не стала дожидаться их отплытия.
