– Я уже обещал, – просто сказал Корум. – Всеми силами души я хочу согласиться с тобой и принять твое предложение, Гофанон, – если не считать одной вещи. Я уже обещал.
– Но я тебе ничего не должен, Корум.
– Я помог тебе отбить нападение этих дьявольских псов.
– А я помог тебе сдержать слово, данное мабденскому колдуну. Разве мы не в расчете с тобой?
– А разве обо всем надо говорить только как о долгах и сделках?
– Да, – серьезно сказал Гофанон, – ибо близится конец мира и в нем мало что осталось. Такие предметы могут идти только на обмен, чтобы сохранить равновесие. Я так считаю, Корум. Такое отношение не имеет ничего общего с продажностью – нас, сидов, вообще невозможно купить, – оно продиктовано необходимостью сохранять порядок. И что ты сегодня можешь предложить взамен копья Брийонак?
– Думаю, что ничего.
– Только этот рог. Рог, который отзовет собак, когда они набросятся на меня. Он для меня более ценен, чем копье. А копье – разве оно для тебя не более ценно, чем рог?
– Я согласен, – сказал Корум. – Но рог не принадлежит мне, Гофанон. Калатин всего лишь одолжил его мне.
– Я не дам тебе Брийонак, – с трудом, неохотно сказал Гофанон, – пока ты не отдашь мне рог. Это единственная сделка, которую я могу заключить с тобой, вадаг.
– И единственная, которую я не имею права заключать с тобой.
– Калатину больше ничего от тебя не надо?
– Я уже договорился с ним о сделке.
– И не можешь заключить другую.
Корум нахмурился и правой рукой коснулся шитой повязки на глазу, как делал каждый раз, попадая в затруднительное положение. Он был обязан Калатину жизнью. Когда Корум вернется с острова, неся с собой мешочек со слюной сида, он рассчитается с Калатином по всем долгам. И никто из них не будет в долгу друг перед другом.
Однако самым важным оставалось копье. Может, в эту минуту Каэр Малод отбивается от Фои Миоре, и единственное, что может спасти его, – это копье Брийонак и бык Кринанасса. Корум поклялся, что вернется с копьем. Он снял с плеча рог, на длинной перевязи висевший у бедра, и посмотрел на гладкую, испещренную пятнышками кость, на резные полоски, на серебряный мундштук. Такой рог принадлежал герою. Кто владел им до того, как Калатин нашел его? Сам Керенос?
– Я могу сейчас дунуть в рог, и собаки набросятся обоих, – задумчиво сказал Корум. – Я мог бы угрожать тебе, Гофанон, чтобы ты отдал мне Брийонак в обмен на свою жизнь.
– Ты мог бы это сделать, братец?
– Нет. – Корум опустил рог. А потом, даже не понимая, что уже принял решение, сказал: – Хорошо, Гофанон. Я отдам тебе рог в обмен на копье и, вернувшись на материк, попробую заново договориться с Калатином.
– Жаль, что нам приходится идти на такую сделку, – сказал Гофанон, протягивая ему копье. – Нарушит ли она нашу дружбу?
– Думаю, что нарушит, – сказал Корум. – А теперь мне пора, Гофанон.
– Ты считаешь меня неблагородным?
– Нет. Я не собираюсь упрекать тебя. Мне просто жаль, что нам пришлось вступить в такие отношения, что наше благородство в силу обстоятельств потерпело урон. Ты потерял больше, чем просто копье, Гофанон. И я тоже кое-что потерял.
Гофанон вздохнул. Корум вручил ему рог, на который не имел права.
– Я опасаюсь последствий, – сказал Корум. – Подозреваю, что, отдав тебе этот рог, я столкнусь не только с проклятиями мабдейского колдуна.
– По миру ползут тени, – сказал Гофанон. – И много странного скрывается под их покровами. Многое вынырнет из них – то, чего мы не видим и о чем не подозреваем. Пришло время зловещих теней, Корум Джаелен Ирсеи, и мы будем глупцами, если не испугаемся их. Да, мы низко пали. Наша гордость исчезает. Могу я проводить тебя до берега?
– Лишь до границ своего убежища? Почему бы тебе не отправиться со мной, Гофанон, и не вступить в бой со своим великим копьем против наших врагов? Разве такой поступок не вернет тебе гордость?
– Думаю, что нет, – грустно сказал Гофанон. – Как видишь, холод проник и в Ги-Бразил.
Когда Корум пристал к берегу в небольшом заливчике под развалинами замка Мойдел, он услышал шаги за спиной. Схватившись за меч, принц развернулся. Переход от покоя и красоты Ги-Бразила к этому миру вверг его в печаль и принес дурные предчувствия. Гора Мойдел, такая приветливая, когда он в первый раз снова увидел ее, теперь казалась мрачной и зловещей, и Корум подумал, что, наверно, сны Фои Миоре уже доползли до ее вершины или же просто эти места показались ему раньше куда приятнее по сравнению с темным замерзшим лесом, в котором он встретил волшебника.
Калатин стоял в своем синем плаще – высокий, среброголовый и обаятельный. В глазах его была тень тревоги.
– Ты нашел прекрасный остров?
– Я нашел его.
– И кузнеца-сида?
Корум вынул из лодки копье Брийонак и показал его Калатину.
– А что с моей просьбой? – Похоже, Калатина совсем не заинтересовало копье, одно из сокровищ Каэр Ллуда, загадочное оружие из легенд.
