Ему снилось, что он плывет под парусами на огромном корабле сквозь бесконечность ледяных пространств. Корабль стоял на полозьях, и у него было множество парусов. Меж льдинами плескались киты и другие странные создания. Теперь он больше не плыл под парусами, а под низким унылым небом ехал в колеснице, запряженной медведями. Но льды оставались. Этот мир был лишен тепла – древний умирающий мир в последней стадии энтропии. И всюду находился лед – толстый, блестящий лед. Лед, который нес смерть любому, кто осмеливался вступить в его пределы. Лед, который был символом всеобщей смерти, гибели всей вселенной. Корум застонал во сне.
– Это тот, о ком я и слышал. – Голос был мягкий, но уверенный.
– Ллау Эрейнт? – послышался другой голос.
– Ну да. Кем еще он может быть? И серебряная рука при нем. Готов поручиться, что и лицо у него как у сидов, хотя никогда их не видел.
Корум открыл единственный глаз и посмотрел на говорившего.
– Я мертв, – сказал Корум, – и буду благодарен, если вы и дальше позволите мне почивать в покое.
– Ты жив, – деловито произнес молодой голос, принадлежащий юноше лет шестнадцати. Хотя тонкие черты его лица и тело свидетельствовали о том, что он голодает, у него были блестящие умные глаза и, как у большинства мабденов, которых Корум встречал здесь, хорошая пропорциональная фигура. Большую копну светлых волос поддерживала на лбу простая кожаная ленточка. За плечами лежал меховой капюшон, а руки и щиколотки были украшены знакомыми золотыми и серебряными ожерельями и браслетами. – Я Бран. Это мой брат Тиернон. А ты Кремм. Бог.
– Бог? – Корум начал осознавать, что люди, которых он видит перед собой, не Фои Миоре, а мабдены. Он улыбнулся юноше. – Разве боги так легко валятся с ног от усталости?
Пожав плечами, Бран взъерошил волосы.
– Вот уж ничего не знаю о привычках богов. А вдруг ты обманываешь нас? Притворился смертным, чтобы проверить нас?
– Есть куда лучшие способы проверки, – сказал Корум.
Повернувшись, он взглянул на Тиернона и удивленно снова перевел взгляд на Брана. Эти двое были похожи, как две капли воды, хотя куртку Брана сшили из меха коричневого медведя, а на Тиерноне был рыжеватый волчий мех. Присмотревшись, Корум увидел над собой складки небольшой палатки, в которой он лежал, а Бран и Тиернон сидели рядом с ним на корточках.
– Кто вы? – спросил Корум. – Откуда? Вы что-нибудь знаете о судьбе Каэр Малода?
– Мы из народа Туа-на-Ану… точнее, из тех, кто от него остался, – ответил юноша. – Мы с земель, что лежат к востоку от Гвиддно Гаранхир, а тот, в свою очередь, лежит к югу от Кремм Кройх, твоей земли. Когда пришли Фои Миоре, часть из нас вступила с ними в бой и погибла. Остальные – главным образом совсем молодые и старики – двинулись к Каэр Малоду, где, как мы слышали, воины сопротивляются Фои Миоре. Мы заблудились, и нам много раз приходилось скрываться от Фои Миоре и их собак, но теперь-то мы совсем рядом с Каэр Малодом, который лежит к западу отсюда.
– И я держу путь в Каэр Малод, – садясь, сказал Корум. – Я несу с собой копье Брийонак и должен укротить быка Кринанасса.
– Его невозможно приручить, – тихо сказал Тиернон. – Мы видели быка меньше двух недель назад. Мы были голодны и стали выслеживать его, но он набросился на наших охотников и пятерых из них пронзил своими острыми рогами, после чего исчез на западе.
– Если быка не удастся приручить, – Корум взял чашку жидкого супа, предложенную ему Браном, и сделал несколько глотков, – то Каэр Малод падет, и вам стоило бы поискать другое убежище.
– Мы ищем Ги-Бразил, – серьезно сообщил ему Бран. – Зачарованный остров за морем. Мы думаем, что там будем счастливы вдали от Фои Миоре.
– Может, вы и будете вдали от них, – ответил Корум, – но не от своих страхов. Не ищи Ги-Бразил, Бран из Туа-на-Ану, ибо там народ мабденов ждет ужасная гибель. Нет, если Фои Миоре не успеют первыми настичь нас, мы все должны идти к Каэр Малоду, и я посмотрю, удастся ли мне поговорить с быком Кринанасса и уломать его.
Бран скептически покачал головой. Близнец Тиернон повторил его жест.
– Значит, ты уже можешь снова сесть в седло?
– Мой конь жив?
– Жив и даже отдохнул. Мы нашли для него немного травы.
– Тогда я готов, – сказал Корум.
