– Как Фои Миоре воскрешают мертвых?
– Насколько я знаю, одного из шести зовут Раннон. Он вдыхает в мертвых ледяное дыхание и оживляет их. Если он целует живых, то обрекает их на смерть. Так гласит легенда. Но мало кому что-то известно о Фои Миоре. Даже они сами с трудом понимают смысл своих действий и вряд ли знают, почему очутились в этой плоскости. Когда-то их отбросили сиды, которые сами пришли из другого измерения, чтобы помочь людям Лиум-ан-Эса. Но сиды стали терять свою мощь и не заметили, как силы Фои Миоре возросли настолько, что они смогли вернуться на эти земли и начать завоевывать их. Однако рано или поздно они должны погибнуть от своих болезней. Насколько я понимаю, лишь некоторые из них проживут дольше отпущенной им тысячи лет. Но когда Фои Миоре вымрут, весь этот мир уже будет царством смерти.
– Сдается мне, – сказал Джери-а-Конел, – что нам стоило бы обзавестись хоть несколькими союзниками из числа сидов.
– Единственного, кого я знаю, зовут Гофанон, и он устал от сражений. Он считает, что мир обречен и изменить его судьбу невозможно.
– Может, он и прав, – вздохнул Джери, озираясь.
Корум тоже вскинул голову, осматриваясь, и его лицо помрачнело.
– В чем дело? – удивился Джери.
– Ты не слышишь? – Корум посмотрел на холмы, с которых они спустились.
Теперь-то он совершенно ясно слышал ее – мелодию, в которой звучала и исступленная грусть, и насмешка. Звуки арфы.
– Что тут может быть за музыка? – пробормотал Джери. – Разве что погребальная песнь? – Он снова прислушался. – Похоже, именно она.
– Да, – мрачно согласился Корум. – Это по мне играют. Я не раз слышал арфу, оказавшись в этой плоскости, Джери. И мне сказали, чтобы я опасался арфы.
– И все же до чего красиво, – вздохнул Джери.
– Мне было сказано, чтобы я боялся и красоты, – Корум так и не мог понять, откуда доносится музыка. Ощутив сильный озноб, он попытался взять себя в руки и направил коня вперед. – Кроме того, мне было сказано, – продолжил он, – что я погибну от руки брата.
Какие бы Джери ни задавал вопросы, он не мог заставить Корума и дальше говорить на эту тему. Несколько миль они одолели в молчании, пока не покинули долину. Теперь перед ними простиралась широкая равнина.
– Равнина Крайг Дона, – сказал Корум. – Тут она и должна быть. Мабдены считают ее святым местом. Теперь, думаю, мы на полпути к Каэр Ллуду.
– И далеко в землях Фои Миоре, – добавил Джери-а-Конел.
В это мгновение оба внезапно увидели, как сноп молний исполосовал бескрайнюю равнину с востока на запад и снежная пелена заискрилась белизной, как свежая простыня, которую женщина стелет на кровать.
– За нами останутся глубокие следы, – сказал Джери.
Когда отблеск молний померк вдали, Корум удивленно воззрился на странное зрелище. Солнце было полностью затянуто клубящимися облаками. Они непрестанно перемещались с места на место, меняя свои очертания.
– Чем-то мне это напоминает царство Хаоса, – сказал ему Джери. – Мне говорили, что такие замерзшие пространства – это конечные картины миров, в которых восторжествовали Владыки Энтропии. Они добились многообразия опустошения. Но я говорю о других мирах и о других героях. Иными словами – о других снах. Ну что, понадеемся, что нас не заметят на этой равнине, или не будем рисковать и обогнем ее?
– Мы пойдем напрямую через равнину Крайг Дона, – твердо сказал Корум. – А если, когда нас остановят, представится возможность объясниться, скажем, что идем предложить свои услуги Фои Миоре, поскольку поняли, что положение мабденов безнадежно.
– Вроде бы среди них мало кто наделен интеллектом, если я правильно понимаю смысл этого понятия, – сказал Джери. – Как ты думаешь, успеем мы проронить хоть слово?
– Будем надеяться, что тут есть не только Гейнор.
– Странное основание для надежды! – воскликнул Джери.
Он улыбнулся коту, но тот просто замурлыкал, пусть даже и не понял смысла шутки хозяина.
Ветер взвыл, и Джери склонился под его напором, делая вид, что ждал его появления.
Корум запахнулся в меховой плащ. Хотя кое-где он был изодран псами Кереноса, но еще мог использоваться по назначению.
– Двинулись, – сказал Корум. – В путь через равнину Крайг Дона.
