— Я устал, — сказал он немного погодя.
Мелиадус удивленно посмотрел на него.
— Я убил твоего отца!
— По-моему, вы это уже говорили.
— Ну, знаете ли…
Приведенный в замешательство, барон повернулся и направился к двери, но затем остановился.
— Конечно, я не об этом хотел поговорить с вами. Но, однако, кажется странным, что вы совершенно не испытываете ненависти ко мне или желания отомстить за отца.
Хокмуну стало скучно и хотелось, чтобы Мелиадус поскорее оставил его в покое. Вычурные жесты и истеричные вопли барона раздражали и отвлекали его, как жужжание мухи или комара раздражает человека, пытающегося заснуть.
— Я ничего не испытываю и ничего не чувствую, — ответил Хокмун, надеясь, что ответ удовлетворит гранбретанца.
— В вас не осталось ничего! — гневно воскликнул Мелиадус. — Ничего! Даже желания жить. Поражение и плен сломили вас!
— Возможно. Но сейчас я устал…
— Я пришел предложить вам вернуться домой, — продолжал Мелиадус. Кельн будет суверенным государством в составе нашей Империи. Такого мы еще никому не предлагали.
Только теперь в голосе Хокмуна зазвучали нотки любопытства:
— С чего это вдруг? — спросил он.
— Мы хотим заключить с вами сделку. К взаимной выгоде, конечно. Нам нужен такой хитрый и искусный воин, как вы, — тут барон нахмурился и покачал головой. — Во всяком случае, вы нам таким кажетесь. А главное, нам нужен человек, которому будут доверять те, кто не доверяет Империи. Мелиадус собирался несколько иначе разговаривать с Хокмуном, но странное безразличие герцога сбило его. — Мы хотим, чтобы вы выполнили для нас кое-какую работу. В обмен на это мы возвращаем вам ваши земли.
— Я хотел бы вернуться домой, — кивнул Хокмун. — Туда, где родился.
Он улыбнулся нахлынувшим воспоминаниям.
Шокированный увиденным и приняв это за сентиментальный бред, барон Мелиадус гневно ответил:
— Что вы будете делать, когда вернетесь — плести цветочные венки или строить замки — нам безразлично. Но вы вернетесь туда, только если будете преданно служить нам.
Хокмун взглянул на Мелиадуса.
— Вы, возможно, думаете, что я сошел с ума, милорд?
— Не знаю. Но у нас есть средства проверить это. Наши ученые мужи проведут определенные тесты…
— Я в здравом уме, барон Мелиадус, может, как никогда раньше. Вам нечего меня опасаться.
Барон Мелиадус возвел глаза к небу.
— Клянусь Рунным Посохом, нет безгрешных людей. — Он открыл дверь. За вами придут сегодня, герцог Кельнский.
Хокмун продолжал лежать и после того, как ушел барон. Разговор быстро вылетел из его головы, и поэтому, когда часа через три в комнату вошли охранники-Вепри и велели Хокмуну следовать за ними, он уже смутно помнил слова Мелиадуса.
Хокмуна вели по длинным нескончаемым коридорам и лестницам, пока, наконец, охранники не остановились возле огромной железной двери. Один из них постучал тупым концом копья, и дверь открылась, пропуская дневной свет и свежий воздух. За дверью ждала группа стражников в пурпурных плащах и масках Ордена Быка. Хокмуна передали им, и он, осмотревшись, увидел, что стоит на ухоженной зеленой лужайке во дворе какого-то огромного замка. Двор со всех сторон окружали высокие стены, по которым медленно вышагивали охранники из Ордена Вепря. Из-за стен торчали мрачные башни города.
Хокмуна повели по усыпанной гравием дорожке в дальний угол двора, где в стене были узкие железные ворота, и через них вывели на улицу. Там герцога ждал экипаж, выполненный из эбенового дерева в форме двухголовой лошади и покрытый позолотой. Он забрался в него, сопровождаемый двумя молчаливыми стражниками; коляска тронулась, и через щель в оконных занавесках Хокмун мог рассматривать Лондру. Солнце уже садилось, и огненно-красный свет заливал город.
Наконец экипаж остановился. Хокмун позволил стражникам вытащить себя из коляски и увидел, что стоит перед Дворцом самого Короля-Императора.
Построенный ярусами Дворец был огромен. Его венчали четыре величественные башни, сияющие густым золотистым светом. Стены Дворца украшали барельефы, изображающие какие-то таинственные ритуалы, батальные сцены, памятные эпизоды из богатой событиями истории Гранбретании; горгульи, статуэтки и всевозможные абстрактные фигуры — в общем, довольно нелепое и фантастическое сооружение, построенное за долгие века. При его строительстве использовались практически все виды строительных материалов и краски всевозможных оттенков, так что теперь он переливался всеми цветами радуги. Один цвет наползал на другой, и эта цветовая вакханалия утомляла глаза и раздражала мозг. Дворец сумасшедшего, затмевающий своим безумием весь город.
У ворот Дворца Хокмуна ждала другая группа стражников, одетых в форму Ордена Богомола — Ордена, к которому принадлежал сам Король Хуон. Их искусно сделанные маски насекомых с усиками из тонкой платиновой проволоки были усыпаны драгоценными камнями. У воинов были длинные худые ноги и тонкие руки, их стройные тела были затянуты в доспехи, раскрашенные в цвета этого насекомого — в черный, золотой и зеленый. Тайный язык Ордена, на котором они переговаривались между собой, походил на щелканье и шелест насекомых.
