Хоукмун презрительно фыркнул. И тут дверь вздрогнула от сильного удара. Воины Империи Мрака обнаружили их укрытие.
– Нас слишком мало, – сказал Хоукмун. – Может ли Красный Амулет спасти нас? Ведь выход отсюда один – через эту дверь.
– Может, – заверил Рыцарь-в-Черном-и-Золотом, поднимая и снова протягивая Хоукмуну Амулет.
Дверь трещала под бешеным натиском гранбретанцев.
– Если этот амулет – такая полезная вещь, почему бы тебе самому им не воспользоваться? – спросил Хоукмун.
– Я не должен к нему прикасаться. Иначе со мной случится то же, что и с беднягой Стальниковым. – Рыцарь шагнул вперед. – Возьми. Ведь ты пришел сюда за ним.
– Ошибаешься. Я пришел спасти Иссельду.
– Но она здесь оказалась не случайно.
– Так, значит, меня заманили?
– Нет, это было предопределено. А сейчас ты противоречишь сам себе. Говоришь, что пришел спасти Иссельду, – и не делаешь этого. Отвергаешь амулет, без которого ты почти бессилен. Скоро сюда ворвутся два десятка свирепых воинов, и смерть девушки будет куда страшней, чем наша…
От двери отлетали щепки. Оладан и д'Аверк попятились, выставив перед собой мечи. Д'Аверк сказал:
– Еще минута – и они будут здесь. Прощай, Оладан… и вы, герцог, прощайте. С вами было не так скучно, как…
Хоукмун в нерешительности смотрел на амулет:
– Я не знаю…
– Поверь мне на слово, – сказал Рыцарь-в-Черном-и-Золотом. – Однажды я спас тебе жизнь. Неужели только затем, чтобы отнять ее?
– Не отнять, а подчинить злой воле, – возразил Хоукмун. – Откуда я знаю, что ты действительно посланец Рунного Посоха? С какой стати я должен верить тебе на слово?
– Дверь вот-вот рухнет! – с отчаянием закричал Оладан. – Герцог Дориан, идите к нам! Пусть Рыцарь и девушка спасаются, если смогут!
– Держи! – Рыцарь снова протянул амулет. – Не теряй времени – надо спасти девушку.
Мгновение Хоукмун колебался, затем взял амулет. Держать его на ладони было очень удобно, словно именно для этого он и был предназначен. Казалось, он светит все ярче, заливая алым сиянием огромный зал с кривыми стенами и причудливым потолком. Возникло ощущение, будто в тело вливается энергия. Хоукмун почувствовал необыкновенную легкость. Движения стали молниеносными, мозг освободился от тяжести тревог и сомнений. Улыбнувшись, герцог Кельнский надел на шею окровавленный ремешок, а затем поцеловал Иссельду, испытав при этом небывалое блаженство. Выхватив меч, он повернулся к рычащим гранбретанцам, доламывавшим огромную дверь.
Наконец дверь сорвалась с петель и рухнула. В проеме столпились воины в тигриных масках, сверкающих эмалью и драгоценными камнями. Воины сопели, угрюмо рассматривая своих недругов.
Их предводитель вышел вперед:
– Эге, да их тут по пальцам можно пересчитать! Стоило ли силы тратить. Ладно, братья, – они заплатят нам за работу!
– Клянусь Рунным Посохом, – прошептал Хоукмун и бросился вперед. – Вот это сила!
Со свистом рассекая воздух, огромный боевой меч обрушился на предводителя Тигров. Затем клинок развернулся налево, и вот уже второй воин полетел на пол. Удар вправо, и разящая сталь разрубила доспехи на третьем гранбретанце…
Повсюду виднелись лужи крови и груды искореженного металла. Багровые отблески амулета метались по маскам и доспехам воинов. Хоукмун вместе с друзьями устремился вперед, и от неожиданности гранбретанцы растерялись.
Сияние амулета слепило Тигров, и те отступали, прикрывая глаза ладонями и выставив перед собой оружие, ошеломленные необыкновенной быстротой Хоукмуна, яростным напором Оладана и д'Аверка и неторопливой, но грозной поступью Рыцаря-в-Черном-и-Золотом, который раз за разом описывал смертоносный круг огромным двуручным мечом. Казалось, что усталость ему неведома.
На Хоукмуна набросились шесть человек с топорами. Грязно ругаясь, они пытались навалиться на него со всех сторон, не дать ему размахнуться. Но герцог Кельнский одного отшвырнул ногой, другого – локтем, а третьему пронзил маску вместе с черепом – кровь и мозги брызнули сквозь пробоину, когда он выдернул меч.
От таких ударов меч очень скоро затупился и уже не пронзал доспехов; им можно было только рубить, как топором. Улучив момент, Хоукмун вырвал оружие у одного из нападающих. Теперь своим мечом он рубил, а чужим – колол.
– Эге! – воскликнул он. – А этот Красный Амулет – стоящая вещь!
Амулет болтался у него на шее, и алые лучи превращали потное, искаженное свирепой радостью лицо герцога в демоническую маску.
Уцелевшие Тигры бросились бежать, но Рыцарь и д'Аверк преградили им дорогу.
Убивая гранбретанцев, Хоукмун мельком увидел Иссельду. Она закрыла лицо ладонями, не желая смотреть на резню, в которой участвовали ее жених и его товарищи.
– До чего же приятно карать эту нечисть! – крикнул ей Хоукмун. – Не прячь глаза, Иссельда! Смотри, пришел наш час!
Но девушка упорно прятала глаза.
