Д'Аверк недовольно заворчал, но Хокмун уже погружался в сон, вспоминая слова француза. К рассвету, если повезет, они будут свободны. Самое трудное — незамеченными покинуть корабль…
Он проснулся, чувствуя странную легкость во всем теле и с радостью увидел, что веревка, связывающая его руки, перерезана. Должно быть, д'Аверк поработал ночью. Небо на востоке посерело.
Хокмун повернулся к своему товарищу по несчастью, и они улыбнулись друг другу.
— Готов? — прошептал д'Аверк.
— Готов, — кивнул Хокмун, с завистью посмотрев на длинный нож в руке д'Аверка.
— Будь нож у меня, — сказал он, — я отплатил бы Ганаку за оскорбления…
— Не время, — возразил д'Аверк. — Мы должны двигаться как можно тише.
Они осторожно встали с банки и заглянули на верхнюю палубу. В дальнем ее конце нес вахту матрос, а на юте, в той же скучающей и отрешенной позе стоял лорд Вальон, обратив свое бледное лицо к укутанной темнотою реке.
И матрос, и Вальон стояли к ним спиной, и, похоже, оборачиваться не собирались. Беглецы осторожно взобрались на верхнюю палубу.
В этот миг Вальон обернулся, и над судном раздался его замогильный голос:
— Вот как? Двое рабов пытаются бежать?
Хокмун вздрогнул. У этого человека просто дьявольский инстинкт! Он же не видел их, разве что мог уловить еле слышный шорох! Голос Вальона, глубокий и спокойный, разнесся по всему кораблю. Вахтенный матрос повернулся и закричал. Лорд Вальон холодно смотрел на них; в предрассветных сумерках его лицо казалось мертвенно-бледным.
С нижних палуб появилось несколько матросов, отрезая беглецам путь к борту. Пираты окружали их, и Хокмун побежал на корму — к Вальону. Один из матросов выхватил саблю и кинулся на него, но Хокмун был настороже. Он нырнул под руку нападающего, схватил его за талию и повалил. Сабля тут же перешла к Хокмуну, и он, уставший от длительного бездействия, одним махом отрубил голову матросу. Затем выпрямился и посмотрел прямо в глаза Вальону.
Предводитель пиратов, казалось, был ничуть не обеспокоен тем, что опасность так близко, и продолжал бесстрастно разглядывать Хокмуна.
— Глупец, — медленно проговорил он. — Ведь я — лорд Вальон.
— А я — Дориан Хокмун, герцог фон Кельн! Я сражался и победил властелинов Темной Империи Гранбретании, устоял против самого сильного их волшебства, о чем говорит этот камень у меня во лбу. Я не боюсь тебя, лорд пиратов!
— Тогда бойся вон тех, — прошептал Вальон, костлявым пальцем указывая за спину Хокмуна.
Хокмун тут же обернулся и увидел надвигающуюся на него и на д'Аверка толпу матросов. А д'Аверк был вооружен только длинным ножом…
Хокмун отдал другу саблю.
— Задержи их, д'Аверк, а я разберусь с вожаком!
Перевалившись через леера, он оказался на мостике. Вальон испуганно отступил шага на два.
Хокмун бросился к нему, вытянув руки. Из складок своей свободной одежды Вальон извлек тонкий меч, но не делал никаких попыток атаковать.
— Раб… — пробормотал лорд Вальон, и его лицо исказилось. — Раб!
— Я не раб, и ты уже знаешь это, — Хокмун нырнул под вытянутый меч и попытался схватить странного капитана пиратской шхуны. Вальон медленно отступал, по-прежнему держа меч перед собой.
По-видимому, еще никогда он не попадал в такое положение, и теперь не знал, что делать. Хокмун казался ему лишь дурным сном.
Вновь Хокмун нырнул под длинный меч, и вновь Вальон отступил.
Д'Аверк, повернувшись спиной к корме и едва сдерживая своей саблей натиск матросов, запрудивших узкую верхнюю палубу, крикнул:
— Поспеши, дружище Хокмун, иначе у меня будет целая дюжина сабель!
Хокмун ударил Вальона кулаком в лицо и почувствовал, какая у того сухая, холодная кожа. Кожа мумии. Голова предводителя пиратов дернулась, меч выпал из его рук, и Вальон без чувств рухнул на палубу. Хокмун подобрал оружие, с удовлетворением отметив прекрасную балансировку, поставил Вальона на ноги и коснулся острием меча его солнечного сплетения.
— Назад, негодяи, или ваш хозяин умрет! — прокричал он. — Назад!
Матросы в смятении отступили, оставив три трупа у ног д'Аверка. Невесть откуда взявшийся Ганак, увидев Хокмуна, замер на месте и разинул рот. На нем была надета только юбка; в руке он держал саблю.
— Ну, д'Аверк, пожалуй, теперь ты можешь присоединиться ко мне, весело крикнул Хокмун.
Д'Аверк взобрался на мостик и усмехнулся:
— Неплохо, мой друг!
— Мы будем ждать до восхода солнца! — холодно сказал Хокмун Ганаку. Затем ваши матросы направят корабль к берегу. Когда это будет исполнено, и мы окажемся на свободе, я отпущу вашего хозяина.
Ганак бросил на них свирепый взгляд:
— Дурак, как смеешь ты так обращаться с Повелителем Вальоном?! Разве тебе не известно, что это самый могущественный речной принц в Старвеле?
— Я ничего не знаю про ваш Старвель, дружище, но я смотрел в лицо опасностям Гранбретании; я проник в самое сердце Темной Империи, и сомневаюсь, что ты сможешь запугать меня. Страх — это чувство, которое я испытываю крайне редко, Ганак… Но заруби себе на носу: дни твои сочтены. Я отомщу.
Ганак рассмеялся:
— Раб, хмель первой победы ударил тебе в голову. Мстить будет лорд Вальон!
