Весь замок Брасс казался насыщенным мрачностью Хоукмуна, и некоторые уже начали высказывать вслух мнение, что будь герцог хоть трижды героем Лондры, но ему все же лучше было бы вернуться в свои наследственные владения в Германии, где он не был с тех пор, как бароны Империи Мрака пленили его после битвы за Кельн. С тех пор там правил его дальний родственник, возглавлявший новое выборное правительство, сменившее династию монархов, единственным наследником которой оставался Хоукмун. Однако тот не допускал мысли, что сможет жить где-то еще, кроме как в замке Брасс.
Даже и сам граф невольно порой думал, что для Хоукмуна было бы лучше, если бы он погиб в битве при Лондре вместе с Иссельдой.
Так проходили месяцы, в тоске, печали и пустых размышлениях. Хоукмун не мог думать ни о чем другом, кроме давней своей утраты и окончательно потерял сон и аппетит.
Граф Брасс и его старый боевой соратник капитан Джозеф Ведла немало тревожились насчет герцога, но так и не пришли ни к какому решению.
Подолгу, устроившись в уютных креслах у огромного очага, что жарко полыхал в парадном зале замка Брасс, они говорили о печали, терзающей Хоукмуна, наслаждаясь при этом местным вином. Оба они были воинами, а граф Брасс к тому же в прошлом был известным государственным деятелем, однако ни тому, ни другому не хватало слов и опыта, чтобы исследовать мрачные тайники чужой души.
– Ему бы побольше двигаться и бывать на воздухе, – заметил как-то вечером капитан Ведла. – Дух не может оставаться здоровым, когда тело бездействует.
– Именно так, но это лишь тогда, когда здоров разум. Но как убедить больного в том, что ему необходимо движение? – возразил граф Брасс. – Чем больше времени проводит он взаперти над этими проклятыми макетами, тем хуже ему становится. А чем хуже ему становится, тем сложнее нам переубедить его заняться чем-то другим. Он утратил всякое понятие о ходе времени, не отличает даже день от ночи. Когда я думаю о том, что творится в его голове, меня пробирает дрожь.
Капитан Ведла согласно кивнул.
– А ведь раньше он никогда не был подвержен самокопанию. Это был настоящий мужчина, воин. Умен, разумеется, но не чрезмерно. Практический ум, а теперь у меня зачастую складывается впечатление, будто мы имеем дело с посторонним человеком. Словно Черный Камень похитил душу прежнего Хоукмуна и заменил ее какой-то другой.
Заслышав это, граф Брасс усмехнулся.
– С возрастом вас стали посещать странные фантазии, капитан. Вы восхваляете здравомыслие прежнего Хоукмуна, а сами говорите о подобных вещах.
Капитан Ведла также не смог сдержать улыбки.
– Очко в вашу пользу, граф Брасс. Но задумайтесь о невероятной власти владык Империи Мрака или о тех существах, что помогали нам в нашей борьбе, и тогда вы убедитесь, что предположение мое не столь уж и беспочвенно.
– Может быть, и поскольку у нас нет иных объяснений состоянию Хоукмуна, я готов признать правоту вашей теории.
Капитан смутился.
– Но это всего лишь теория, – пробормотал он, поднимая бокал, чтобы при свете очага полюбоваться искрящимся вином. – Именно поэтому я и осмелился ее высказать.
Старые друзья рассмеялись и вновь наполнили бокалы.
– Что же касается Гранбретании, – чуть позже заметил граф Брасс, – то я часто задаюсь вопросом: как удается королеве Флане справляться с теми строптивцами, которые, судя по ее письмам, еще скрываются кое-где в темных подземельях старой Лондры? Давненько я не имел от нее вестей. Может быть, ситуация ухудшилась и у нее больше нет времени для дружеской переписки?
– Но вы ведь, кажется, не так давно получили от нее послание?
– Да, два дня назад гонец принес письмо, но оно было куда короче обычного и написано почти официальным тоном. Королева лишь повторила в нем свое приглашение приехать к ней с визитом в любое подходящее для меня время.
– Возможно, королеву обижает, что вы пренебрегаете ее гостеприимством, – предположил Ведла. – Возможно, она решила, что вы больше не питаете к ней дружеских чувств?
– Но это же неправда, она дорога моему сердцу почти как память о погибшей дочери.
– Но, возможно, вы не слишком явно ей это показывали, – Ведла налил себе еще вина. – Женщинам необходимо, чтобы мужчины все время говорили им о своих чувствах, даже королевам.
– Но Флана выше этого. Для подобного она слишком умная, слишком чуткая и нежная.
– Возможно, – отозвался капитан Ведла, но в голосе его не было уверенности.
Граф уловил намек.
– Вы полагаете, что мне следует написать ей в выражениях более… более изысканных?
– Ну… – на лице капитана появилась широкая улыбка.
– Я никогда не питал склонности к литературе.
– Это верно. На какую бы тему вы ни писали, больше всего ваш стиль напоминает приказы, которые отдают на поле боя в пылу сражения, – признал Ведла. – Но не обижайтесь на мои слова, на самом деле это комплимент.
Граф Брасс пожал плечами.
