– Человек должен жить среди людей.
Макси тут же взял жену за руку и, накренившись вперёд, заслонил девушку собой.
– Алёна обернёт. У нас всё в порядке, всё по закону. Не стоило убивать моих бойцов…
– Ты своих бойцов в узде не держишь. Все Модифицированные должны быть уничтожены.
– Что?! – в два голоса выкрикнули наши гости.
– А не ох*ел ли ты, дедушка? – огрызнулся Макси. – У меня пятьсот особей.
– И скольких людей вы успели родить? – усмехнулся Гурьян их попытке противостоять ему.– Ваша недокоролева сама из пробирки и метки ставит безграмотно. И неизвестно что за поколение выйдет с такой меткой.
– Не смей оскорблять мою мать, – зарычала Прасковья. – Полноценные волки выходят с её меткой.
– Не спорь со мной. Я вот для чего вас пригласил, – Гуру посмотрел на меня и улыбнулся. Я, как с картинки рекламы о радостях жизни офисного планктона, сидела с прямой спиной и образцово-показательной улыбкой. – Лихо Нил Ильич замолвил слово за свою дочь, Прасковью. Она выживет. Тебе же, Вожак, я предлагаю перебить свою стаю. Тогда будешь вместе с принцессой.
– Ты серьёзно? – рассмеялся Макси, посмотрел на жену, та была бледна, как белый альбомный лист, от чего глазища казались чёрными. – Прош?
– У нас Дрёма, – вдруг вспомнила принцесса. – Мы подчиняемся Дрёме.
– Он сейчас прибудет, – вздохнул Гуру. – Пока разборки, да скандалы, предлагаю тебе, Макси, подумать. Прасковья без тебя выживет, но ей будет тяжело.
– Ты серьёзно? – недоумевал Вожак, не веря наглости Гуру.
Но Гурьян не был наглым, ему не особо и хотелось выполнять свою работу. Он вышел из леса, потому что кроме грязных дел была ещё я. Теперь мой любимый мучился, а они думали, что он чудовище.
Ого! Вот это я повернула свои мысли!
– Я не выживу, – выдохнула Проша, скрестив пальцы с пальцами мужа. Маленькая такая ручка в лапище чудовища.
– Выживешь, – кивнул Гурьян. – Но лучше, если он сейчас согласиться работать со мной.
– Это вряд ли. Я своих товарищей не предаю.
– Зеки и психи тебе товарищи, товарищ генерал? Ты не хотел эту стаю. Теперь выполни закон, как я прошу и…
– Он обернёт вашего ребёнка, – не теряя улыбки, вставила я своё слово. Пока суд да дело, я мучительно думала, а как же ребёнок? Вот его в этой ситуации мне было жальче всех. – И будет полноценный волчонок.
– Я? – усмехнулся Гуру, приподняв одну бровь.
– Это так сложно? – держа улыбку на лице, от которой уже замирали мышцы, спросила я.
– Нет, – он кивнул. – Ваша пара с ребёнком остаётся, если вы помогаете нам.
– Всё равно у Дрёмы спрошу, – огрызнулся Макси, и выглядело это страшно.
– Спросишь.
Воцарилась тишина. Гуру сложив пальцы «арочкой» умиротворённо замер. Прасковья внимательно меня разглядывала, ничего не находя. Макси же почёсывал подбородок в задумчивости, ожидая…
Они ждали. Я опять задумалась о кофе, но мысли сами отпали, когда в кабинет вошли все наши охранники. И даже Лида вошла, встав за моей спиной. Юли только не было. Остальные занимали места у стен справа от меня. А слева, где располагались окна, стали выстраиваться другие волки. Я так поняла чужой клан приехал. Это не повлияло на мою доброжелательную улыбку и полную готовность к любому развитию событий. Когда рядом Гуру, за спиной Высшая Лида, то мне нечего горевать.
В зал размашистой походкой вошло нечто. Мужик. Не очень высокий, не сильно накаченный, отличался от Макси или Гуру. Волосы его черно-белые торчали вверх, как будто он не мылся неделю. Может, так и было, нелепая борода, чёрный взгляд ненормальный такой с нездоровым блеском, приводили в ступор. На голое тело было накинуто потрёпанное пальто, изъеденное молью. И виднелись седые мохнатые гребни, как на теле Гуру. На руках когти и мех. Весь он был нервный и дёрганный. Влетел вихрем в кабинет и рухнул возле Проши на стул тут же закинув ноги в мощных ботинках на столешницу.
– Ноги со стола убрал, – рыкнул Гуру.
Дурной оборотень не отреагировал. Достал сигарету и прикурил, выпустив дым в нашу сторону.
– Марко, убери ноги со стола, – послышался мягкий женский голос. И безумец тут же послушался.
Я почувствовала, как за моей спиной хмыкнула Лида и напряглась.
Белкина Алёна Ярославна вошла в кабинет, и у меня появилось яркое желание, стоя её поприветствовать. Я прямо почувствовала, как вьётся волчком моя несчастная животина внутри, приклоняясь, раболепствуя перед вошедшей женщиной. Чтобы не сделать ошибки, я просто запрятала своё второе я, как можно глубже, и Белкиной пришлось обломиться.
– Коти-коти, – позвала шикарная во всех отношениях женщина.
У неё была фигура, как у дочери, только в объёмах больше, и Алёна ростом выше. А волосы, волнами и кудрями спадали ниже пояса. Глаза огромные серо-голубые, как у её брата Максима смотрели прямо в душу, старались гипнотизировать. На ней был деловой брючный костюм светло-серого цвета и чёрные туфли на высоком каблуке
– Коти-коти, – повторила Алёна, прожгла меня взглядом.
Я отрицательно покачала головой. Я не отдам своего волчонка на растерзание всяким там псевдокоролевам. Пусть со мной разбирается, а малышку не трогает.
