– Пожа-алуйста... Поплачу и перестану. – И вдруг Еременко сразу насторожился: – Одиночный. А? Легковушка.
Он чуть приподнялся на локтях, вытянул худую шею, глядя вправо. Алейников тоже услышал едва внятный звук мотора, а потом и увидел зеленый открытый автомобиль, выкатившийся из-за кромки леса, откуда недавно выползала танковая колонна. Машина нырнула в лощину, скрывшись из глаз, через три-четыре минуты выползла из низины.
Автомобиль приближался медленно, ныряя по ухабам. Еременко глядел на него напряженно. И вдруг ноздри его раздулись и задрожали.
– Какая-то шишка едет, а? Видать, небольшая, раз без охраны...
Еременко умолк, закусил губу. Немецкий автомобиль приближался. Алейников теперь различал, что в автомобиле было всего двое – шофер и, видимо, какой-то офицер в черном плаще.
– Товарищ майор! – прошептал Григорий. – Надо захватить машину! Сядем вместо них да поедем...
Алейников думал о том же, вынимая из кобуры пистолет. Кроме этого пистолета да автомата у Еременко, оружия у них не было.
– Э-э, не годится! – со стоном произнес Яков в следующую секунду. – Вон, гляди...
Из-за кромки леса выползала новая колонна вражеских танков.
Со щек, с бровей, с подбородков Алейникова и Еременко капало. Яков с раздражением ударил рукояткой пистолета по мокрой земле.
Еременко же напряженно смотрел в сторону перелеска. Головные танки уже спускались в лощину. Григорий глядел и глядел на них, точно хотел пересчитать, на виске его сильно дергалась тоненькая жилка. Потом уставился на пистолет Алейникова, зажатый в кулаке.
– Товарищ майор! – Голос Еременко был хриплым, неузнаваемым. – Если я попытаюсь остановить машину, то вы можете с первого выстрела...
– Как это... остановить?
– Вы с первого выстрела можете уложить шофера? – мотнул упрямо головой Григорий. – Одиночного пистолетного выстрела в танках не услышат... когда они в лощине будут. Только с первого – иначе мне гибель! И папа зарыдает, поскольку нет у меня мамы... Разве что Валерия поплачет.
Немецкий автомобиль был уже напротив кустарников, за которыми лежали Алейников с Еременко.
– Ты что задумал?
– Последний танк в лощину спускается! – вместо ответа прокричал Григорий. – Запомните – с первого! В шофера... И у вас всего три минуты! Три! Они меня обязательно начнут обыскивать...
Прохрипев эти бессвязные будто слова, Григорий сбросил пилотку, встал во весь рост, поднял руки и, мокрый и грязный, со спутанными волосами, шагнул через кустарник. Алейников услышал, как скрипнул тормозами автомобиль и оба немца, шофер и офицер, выскочили из машины. Шофер прижимал к животу автомат, офицер уже выхватил пистолет. Оба они, направив оружие в сторону приближающегося русского солдата, ждали замерев, когда он подойдет.
Еременко шел так, чтобы не закрыть для Алейникова немецкого шофера. И Якову сразу же стал ясен дерзкий, может быть, даже безрассудный план Григория.
Он понял, когда он должен стрелять в немецкого шофера с автоматом, ни секундой раньше, ни секундой позже.
С того мгновения, как Еременко поднялся со вздернутыми кверху руками, прошло полминуты. Вот прошла минута... Всего через сто двадцать секунд головные танки из немецкой колонны покажутся из лощины. В Алейникове, как всегда в подобные критические отрезки времени, заработал внутренний хронометр. Видимо, так же обостренно, чувствовал время и Еременко, потому что Алейников заметил, как тот прибавил шагу. Вот он уже с поднятыми руками стоит возле автомобиля. Немецкий шофер держит его на прицеле, воткнув оружие чуть ли не в лопатки, а офицер, не выпуская пистолета из правой руки, левой, чуть пригнувшись, ощупывает Григория – нет ли где у него оружия.
Алейников знал, что не промахнется. Он прицелился немецкому шоферу в висок.
Когда щелкнул выстрел, Григорий Еременко, мгновенно сцепив пальцы поднятых над головой рук, обрушил сверху страшный удар в шею обыскивавшего его офицера. Позвонки хрустнули, немец, выронив пистолет, повалился. Несмотря на это, Григорий схватил его левой рукой за волосы, а ладонью правой еще раз, для страховки, рубанул по шее. Не теряя времени, сдернул с него плащ, легко забросил тело немца на заднее сиденье автомобиля. Алейников скачками бежал к машине. Еременко нагнулся над немецким шофером, торопливо расстегнул на нем шинель... Через мгновение рядом был Алейников.
– Ловко вы его, товарищ майор, точно в висок! – воскликнул Еременко, торопливо натягивая на себя немецкую шинель, и как-то неуместно даже хохотнул.
– Быстрее! – задыхаясь, проговорил Алейников. – Давай...
Туда же, на заднее сиденье, они втиснули и шофера-немца. Григорий сдернул с него пилотку, поморщился:
– Воняет, зараза.
И полез за руль. Мотор автомобиля еще работал.
Алейников поднял с земли фуражку немца и его пистолет. Уже на ходу машины он накинул черный плащ себе на плечи, потом просунул руки в рукава.
В это время из лощины выполз первый немецкий танк...
