– Надо было, значит, пришел, – сказал хрипло Николай, отбросил палку, повернулся и пошел прочь, в сторону шляха.
– Коля? Коля! – одновременно воскликнули Ганка и Лидка, обе кинулись за ним.
Тот резко обернулся, девчонки будто наткнулись на стенку.
– Убирайтесь, вы! – выдавил он свирепо сквозь зубы, сжал кулаки. Глаза его по-звериному блестели во мраке. Казалось, Николай сейчас шагнет к ним и примется молотить обеих этими кулаками.
Но он не шагнул и ничего больше не сказал. Он повернулся и медленно пошел, быстро стал пропадать, проваливаться в густеющих сумерках.
– Бригадирша сказала, чтоб ты отдала ей эту статью, – выдавила Лидка, не спуская глаз с удаляющегося Инютина.
– Какую статью? – не поняла Ганка.
– Про сына ее.
– Да я не брала...
– Ты отдай, – проговорила еще раз Лидка кажется, не слыша ее слов. – Николай, Коля! Ко-оль!
И она, не взглянув даже на Ганку, побежала догонять Николая, который был еще чуть виден во мгле.
Дмитрий, сидевший возле сосны, даже не пошевелился, когда Ганка вернулась к нему. Она подошла медленно, остановилась, растерянная и смущенная, не зная, что сказать. Постояла, опустилась на пожухлую траву под деревом, поджала под себя ноги.
Темнота вокруг сомкнулась почти наглухо, а над Звенигорой небо все еще было освещено, темные каменные хребты, вздымаясь, безжалостно отгораживали, казалось, весь остальной мир, наполненный светом и жизнью. Изломанная линия горных вершин все еще была обведена желтой каемкой, но теперь более узкой и блеклой.
– Дим... – выдохнула еле слышно девушка.
Она ткнулась лбом ему в колени, но не заплакала, только плечи ее затряслись.
– Ну, чего ты?
– Я? Нет, это ты чего? Дима, Дима!.. – Она вскинула голову, слез в ее глазах, кажется, тоже не было, она порывисто дышала, будто ей не хватало воздуха. А может, слез Димка не заметил. И еще дважды, раз за разом, она произнесла: – Это ты чего? Это ты чего?!
– Я... ничего, – ответил и он тем же простым словом, вздохнул глубоко и тяжко, как взрослый человек, обремененный нелегкими делами и заботами. – Я, Гань, все думаю...
– Об чем? Я это... вижу. Только понять не могу – об чем.
– Я... я не знаю. Просто так.
– Просто так не бывает, – возразила она.
– Бывает... Вон темная гора небо загораживает, видишь?
– Ну?
– А ты приглядись. Будто кто черную дырку выпилил в небе-то... Как в желтом фанерном листе. Или в амбарной стене. Только пила была тупая и виляла.
Ганка перестала дышать. И вдруг воскликнула:
– Ой! – и мгновенно подвинулась к Димке. – И правда!..
– Конечно, правда, – сказал Димка негромко и почему-то печально. – А что там, за краем неба? Если идти и идти сквозь эту дырку?
– Н-нет, – через силу сбрасывая наваждение, произнесла Ганка, – у неба нету края. И у земли.
– Да я не знаю, что ли? – проговорил он. – А все равно это как яма бездонная. Без конца и без края... И туда ушел Колька. Потом Лидка.
– Ты что говоришь? – Она схватила его за плечи. – Очнись! Ты... ненормальный.
Димка осторожно снял с плеча ее руку, положил пальцы в свою ладонь, а другой рукой погладил их.
– Гань... Тебе и правда Колька... просто так?
Она лишь выдернула молча свои пальцы из его ладоней.
– А он хороший, Колька... Добрый, – помедлив, произнес Димка.
– Пойдем, Дима... Поздно уже.
Она поднялась, отряхнула платье. Но он как сидел, так и продолжал сидеть, не шелохнувшись. Потом пошевелился, но и тут не встал, а опустил голову и стал смотреть в землю между колен.
– Наши уже спать легли. Володька, наверно, хватился нас.
– Ты как думаешь, Гань, люди всегда были такими маленькими?
Этот странный вопрос снова поверг ее в изумление.
– Ты и в самом деле ненормальный! Ну, великаны были... в сказках. Или вот... По истории мы проходили древнегреческие мифы...
– Мифы... А может, это все правда?
– Да ты что?
– А тогда откуда же он взялся?
– Кто?
– Он, – еще раз повторил Димка, приподнял голову, поглядел куда-то вперед, где в небе была вырезана черная дыра. Ганка тоже повернула голову, но видела теперь не дыру в небе, а обыкновенные горные вершины, над которыми проглядывали уже первые звездочки.
– Я люблю, когда звезд много, – вымолвил Димка негромко. – А он смотрит, смотрит на них... Глядит тоскливо. Будто высмотреть чего хочет... Или ждет кого-то.
– Да кто он-то? – взмолилась девушка. И в голосе ее было теперь не удивление, в нем прозвучала откровенная тревога.
Димка это уловил, грустно усмехнулся.
– Я не спятил, не бойся. А ты приглядись. Вон нос его торчит, губы... подбородок. А волосы он будто в Громотухе мочит... Его увидишь, когда только приглядишься.
