- А что тебе остается делать? - И опять, чуть-чуть помедлив, прибавил, как бы объясняя, почему Кружилин должен представить хотя бы липовый график: - А то у нас тут и так уже... ходят разговорчики, что ты там растерялся, ничего не можешь обеспечить.
- Что ж, так оно и есть. - Трубка давно нагрелась, жгла ему ухо. - Не могу.
- А кто сейчас, в такой обстановке, может? - Вопрос прозвучал так резко, что Кружилин вздрогнул.
- Ты что говоришь-то?! Ты подумай, что ты мне говоришь!
- Да, я говорю не то, может быть... - смягчился Субботин. - Завтра я тебе этого не скажу. Но сегодня ты же хотел по-человечески... Так вот, по-человечески я тебе скажу: трудности на нас свалились небывалые. Перед тобой, передомной, перед всеми каждый день встают задачи, многие из которых, если смотреть правде в глаза, почти или вовсе невыполнимы в данных условиях и в данные сроки. - И вдруг заговорил еще мягче, с какой-то до предела обнаженной простотой и сердечностью: - Но, дорогой мой Поликарп Матвеевич! Если мы сами себя убедим в своей беспомощности, в растерянности, в неспособности взять верх, что же тогда-то получится? Ты подумай.
- Да... Да, да, - трижды вымолвил Кружилин.
- Держись, Поликарп Матвеевич, - все тем же тоном сказал Субботин. Остановим фашистские банды - всем нам будет полегче... А с твоим заводом, я думаю, скоро все прояснится...
- Что прояснится? Как прояснится? - Кружилин поплотнее припал к трубке.
- Звонил из Москвы Савельев, директор вашего завода... Кажется, завод передают какому-то военному ведомству. Тогда и стройматериалы и люди - все в первую очередь для вас...
- Погоди, погоди... Ведь завод сельхозмашины делал.
- Все, Поликарп, - сухо прервал Субботин. - Об этом - не по телефону. И так говорим о чем не положено... Кстати, а ты знаешь, что директор завода Савельев - ваш, шантарский?
- Как наш? - не понял Кружилин.
- Ну, так. Где-то там, в ваших краях, родился.
- Постой, постой... Это какой же Савельев? У нас тут один Савельев проживает - Федор, комбайнером работает. У него есть два брата. Младший Иван... он тоже сейчас здесь. А старший из братьев... как же его звать? Не то Андрей, не то... Слушай, не Антоном его звать? Не Антон Силантьевич?
- Да, Антон Силантьевич. Очень хороший человек, мы с ним в новониколаевском подполье еще работали.
- Вот так та-ак... - И вдруг неожиданно для себя Кружилин сказал: - С Полиповым ты, кажется, тоже в подполье работал...
- Да, и с ним. Много всем нам пришлось тогда выхлебать... А что у тебя с ним?
- Не он, случайно, информирует обком, что я тут растерялся... ничего не могу? - прямо спросил Кружилин.
- Это... - Субботин кашлянул, - это на каком же основании такие выводы... или предположения делаешь?
- Обижен он, что с секретарства его сняли.
- Ну, ты, брат... слишком поспешные, может быть... и несерьезные умозаключения строишь, - проговорил Субботин и тут же начал прощаться, заканчивая разговор. Однако некоторые паузы в голосе секретаря обкома, поспешный вопрос: "А что у тебя с ним?", эти слова в конце - "может быть" позволили Кружилину понять, что Субботин, кажется, не опровергает его умозаключений.
В ту ночь Кружилин почти не спал, все ворочался, думая о заводе, о Полипове, до мельчайших подробностей припоминая, анализируя весь разговор с Субботиным. А перед утром раздался вдруг резкий телефонный звонок.
- Говорит Савельев... Алло, вы слышите меня? Вы секретарь райкома?
- Наконец-то! Да, я секретарь... Где же вы там запропастились? Я тут ума не приложу, что делать с вашим заводом. Вы откуда звоните?
- Из Москвы.
- Из Москвы... - повторил Кружилин, прислушиваясь, как звучит это слово. Из Москвы... Как она там, Москва?
- Нормально. Темновато только. Вся Москва затемнена, нигде ни огонька.
- Бомбят?
- Читаете, конечно, в газетах, как жарко в небе над Москвой? Но бывает, что и прорываются фашистские самолеты. Извините, Поликарп Матвеевич, что поднял вас... Мы-то еще не спим, в Москве всего полночь. Сейчас только состоялось правительственное решение по нашему заводу.
- Да, я знаю, что должно было состояться... Я говорил сегодня ночью с обкомом.
- Ну тем более. Как все-таки там завод?
- Плохо... Оборудование вывезли со станции, отвели площадку, чистим ее, роем котлованы под здания. Мобилизовали все трудоспособное население, женщин в основном, подростков даже. Из всех предприятий и организаций, кого можно было, перекинули на стройку. Но людей не хватает. У нас была, как и везде, мобилизация.
- Да, это понятно.
- А строить цехи не из чего. Люди живут в палатках еще, селить некуда.
- Понятно, - опять сказал Савельев. - Люди еще будут прибывать.
- Да вы что? Вы что?!
Савельев, будто не расслышал этого возгласа, продолжал:
