Он не отпускал. Исступленно целовал, болезненно прижимая к себе, словно это единственный шанс, которого больше никогда не будет. Реальность будто бы размылась и ничего больше не существовало. Ничего, кроме губ и его рук. Его пальцы вплетались в ее волосы. Прикосновения, где они касались ее кожи, обжигали. Вспыхивали искры, и эти искры разбегались по телу. Это напоминало помешательство или что-то вроде того.
Это что-то бежало по ее венам и отзывалось в груди рычащим вздохом. Соболев на мгновение отстранился, поднял на нее затуманенный взор, а потом снова притянул ее к себе. И с хрипотцой спросил:
— Уверена?
— Да, — ответила с легкой заминкой, отмечая его напряженное лицо. — Не сейчас. Давай… позавтракаем.
— Хорошо, — медленно кивнул Алекс, отстранился, ласково касаясь пальцами ее щеки.
Его голос звучал так хрипло и глубоко, что внутри нее снова дрогнула невидимая струна. Она захлестывала, оборачивалась вокруг тела невидимым поводком, словно подтягивая все ближе и ближе к этому потрясающему мужчине.
После завтрака он усадил девушку на диван в гостиной, опустился перед ней на корточки и принялся пристально смотреть ей в глаза.
— Что случилось у вас с Ольховским? Мне нужно знать. Расскажи.
— Ты ведь знал, что это Марк меня преследует? — напряженно спросила Поля.
— Мы буквально на днях узнали, что это он. Полина, послушай…
— Алекс ты опять решаешь все, не советуясь со мной. Скрываешь важную информацию. Ты же обещал! — воскликнула она, перебив мужчину. — На счет Ольховского промолчал, на счет квартиры, заметь моей квартиры, сам все решил… Ты ни в чем не советуешься со мной! Даже не ставишь в известность!
— Поля, милая, я беспокоюсь о тебе, оберегаю. Стараюсь как лучше для тебя. Пойми, не могу по-другому. Я ни о ком в своей жизни никогда не заботился. Только о себе. К тому же не привык я советоваться. Может, и делаю что-то не так, но только из лучших побуждений. Ты важна для меня! Очень важна! На счет квартиры… Хотел тебе помочь, оградить от переживаний. Давай так поступим… Выбери дизайнера. На свой вкус. У меня есть несколько на примете. Выберешь, встретитесь, и решишь, как лучше отремонтировать квартиру. В каком стиле. Я не буду вмешиваться. Обещаю. Только от моей помощи не отказывайся. На счет Ольховского… Я оберегал тебя от потрясений. Вот только… не уберег от него самого. Прости, милая. Я подвел тебя. Позволил ему добраться до тебя, причинить боль.
— Все обошлось, — сказала она тоненьким голосом. — Я в порядке.
Вена пульсировала у него на виске.
— Ты в порядке, — повторил он. Это прозвучало как рычание.
— Алекс, не надо. Все действительно в порядке. Это… было не в твоих руках. Это я понимаю. И… благодарю тебя. Ты и так сделал все, что мог. Очень благодарна тебе. Невероятно благодарна. Тебе и твоим людям. За защиту и спасение! Только прошу, в будущем не скрывай от меня ничего. Для меня важно твое доверие и честность. Есть что-то еще, чего я не знаю, но знать должна?
— Да, есть, — медленно произнес он. Словно нехотя. — Мы встретились со Старковым и наметили единую стратегию по обезвреживанию Ольховского. После свадьбы Яропольской Ирины ты летишь в Париж. В командировку. На несколько дней. Думается, нам хватит времени, чтобы его найти.
Полина кивнула, соглашаясь. Это дельная мысль. Здравая. Никакая она не героиня, а банальная трусиха. Пусть пока мужчины разбираются с этим подонком, она будет далеко отсюда.
— Хорошо. Со Старковым мы уже обсудили поездку. Я лечу ночью в воскресенье. Еще что-нибудь?
— Полина, прошу тебя уволиться из «StarkPlus». Не стоит работать на компанию, из-за которой у тебя такие проблемы. Услышь меня.
— Я подумаю. Это серьезный шаг. — Если честно Полина Дмитриевна и сама уже подумывала расстаться с господином Старковым. Он знал о планах своего бывшего родственника и смолчал о смертельной опасности для нее. Нечестно! Подло! Какую бы цель он не преследовал. Не может она работать на «StarkPlus» уже также с энтузиазмом и открытыми глазами. Теперь только с оглядкой. Не доверяет она больше генеральному.
— Понял. Подумай хорошо, милая. А сейчас расскажи про Ольховского. Я хотел бы услышать от тебя версию тех событий, после которых у него появились мысли о мести.
Алекс сел, напротив в кресло и взял ее за руки. Он внимательно смотрел на нее, ловя ее дыхание и каждую эмоцию.
— Да… Ольховский. Мы сразу как-то взаимно не полюбили друг друга. Хотя это мягко сказано. Я презирала его… Регина, жена его, всегда вызывала у меня только уважение. Это удивительно добрый, отзывчивый и… наивный человек! Я не понимала, как она могла любить Марка. Он же чудовище!
Полина рассказывала. Ее лоб был нахмурен. Взгляд был сосредоточен на неприятных воспоминаниях. Пульс в какой-то момент ускорился, а мозг прокручивал колесо памяти. Воспоминания били по всем ее синапсам.