Алекс сделал шаг, Поля вытянулась струной. Знала бы она, как он боролся с собой, чего ему стоило сдержаться, когда вот она, здесь, стоит рядом с ним, просто бери и не отпускай. Вот только хоть и находилась близко, но ни черта ему не принадлежала, даже частью. Пока…
Соболев пригляделся к Поле. Что-то не так… Она застыла с приоткрытыми губами и бегающим взглядом, походила на испуганную. Что за черт?!
Он понимал, что, если прикоснется к ней сейчас, не остановится. Не время, но… Приблизился медленно, неотрывно смотря на ее губы. Оттягивал момент, когда она даст отпор. Наклонился ближе, и Полина перестала дышать. Замерла. Зато он дышал тяжело и часто.
Когда Александр понял, что она не убегала с диким криком, не била пощечины, не протестовала, он внезапно остановился. Взял себя в руки.
Сейчас так будет правильно!
Соболев потянулся и взял сотовый телефон из ее рук, который она судорожно сжимала все это время. Полина безропотно отдала.
Сняв блокировку Александр, убедился в своих предположениях. Звук был включен. Полина направленно игнорировала его звонки.
— Так почему ты не отвечаешь? — хрипло повторил он свой вопрос, увеличивая между ними пространство. Полина, не ответила. Боже, ему даже представить трудно, что творится у нее в голове. — Нам надо поговорить. Ты позволишь войти?
Она кивнула и пригласила его в квартиру. Только пройдя в гостиную, немного пришла в себя. Да у нее «башню» рвет только от одного его взгляда! Пламенного взгляда! Его голос в одночасье к чертям сбивает сердечный ритм.
— Не откажусь от кофе. Угостишь? — нарушил затянувшееся молчание Соболев.
Они расположились напротив и сверлили друг друга задумчивыми взглядами. Полина резко вскочила с дивана и исчезла за дверью.
Девушка загремела ящиками и посудой в кухне. Она специально не воспользовалась кофемашиной. Тянула время. Достала турку, кофе, кардамон, шафран, розовый сироп. Когда-то он любил именно такой…
Ей жизненно необходимо эта пауза, уединение. Восстановить сердцебиение и сбившееся дыхание. Собраться с мыслями.
Когда кофе был готов, добавила коричневый сахар. Вернувшись в комнату, обнаружила мирно сидящего господина Соболева и читающего книгу, которую она оставила на диване. Полина поймала себя на мысли, что ей нравится милая уютная картина. Более того, ей нравится Алекс. Сильно. Бессмысленно отрицать. Хотя бы наедине с собой.
— «…Она поглядела на меня удивленно, а я вдруг, и совершенно неожиданно, понял, что я всю жизнь любил именно эту женщину! Вот так штука, а? Вы, конечно, скажете, сумасшедший?…»[1] — Полина забыла, как дышать.
Ей почудилось, что по телу пробежал электрический разряд. От слов. От голоса. От его глаз, которые он поднял на нее, оторвавшись от нетленного текста Булгакова. И смотрел, не мигая. По его лицу она никак не могла понять, о чем он думает. Пугающе спокоен. Тщательно вглядывается. Внутри что-то тренькнуло, и она понадеялась, что это нервы от напряжения звенят, а не ее защитная стена разваливается.
— М-м-м… Какой аромат! С кардамоном? — Алекс отложил книгу и встал.
Он принял у нее небольшую фарфоровую теплую чашку с пряным напитком. Полина меж тем расставила на столик с небольшого подноса финики, орехи в шоколаде и цитрусовые кексики. Сделав небольшой глоток, господин Соболев блажено прикрыл глаза.
— Боже, Поля… Потрясающий вкус! — Он лукаво посмотрел на нее и улыбнулся своей белозубой улыбкой: — Кофе по-персидски. Ты помнишь?
— Нет… случайно вышло, — ее пульс вновь участился. Вот еще! Ничего она не помнит. — Ты хотел поговорить? У меня тоже к тебе имеются вопросы.
— Спрашивай, — от его самоуверенной ухмылки, Полина чуть не заскрежетала зубами. Сдержалась.
— Что ж… Зачем ты приставил ко мне охрану?
— Для твоей же безопасности.
— Мне не нужны охранники.
— Я бы поспорил.
— Убери их, — потребовала Полина Дмитриевна.
— Нет. И давай закроем эту тему.
— Черт! Алекс ты меня вообще слышишь?!
— Прекрасно. Но охрана остается.
— Алекс!!!
— Нет! — жестко повторил Александр Михайлович, не терпящим возражений тоном.
Она обиженно замолчала. Алекс тоже не спешил нарушать обрушившуюся тишину. Молчал, рассматривая Полину. Он смотрел непонятно, тяжелым взглядом.
— Так надо Поля, — произнес, наконец, после продолжительной паузы, отставив пустую кружку в сторону. — Благодарю за кофе.
— Кому надо? — тихо спросила она.
— Мне, — был лаконичный ответ.
— Скажи, ты имеешь отношение к нападению на меня? — осторожно начала Полина, — Это твои люди организовали… по твоему приказу, чтобы расположить меня к себе?
Если сказать, что Алекс пребывал в шоке от ее слов, это значит, ничего не сказать. До него не сразу даже дошел смысл вопроса.
Он медленно поднялся. Какое-то время пристально смотрел на Полину и у нее от его взгляда по позвоночнику пробежал холодок. Лицо Алекса напряглось, четко выделились скулы. Пальцы сжались в кулаки.
Полина также поднялась с дивана и слегка отодвинулась от нависающего мрачного мужчины.
— Ты считаешь, я на такое способен?! — как раскат грома, прогремел его голос.
