Но было отчего! Через стеклянную дверцу вагонного коридора он видел, как к тамбуру неспешно движется закованная в черные латы фигура в черном же непрозрачном шлеме. Сияющий меч у бедра, развевающийся угольно-мрачный плащ с черным подбоем… Беарийский гвардеец не боялся никого: ни голодного медведя, ни лесного дьявола (водилось в Беарии и такое, и даже похуже), ни магистра Вэ-Пу, сломавшего ему за непочтительность три ребра своим знаменитым посохом, но это…
Он моргнул — иллюзия рассеялась. Перед ним стоял хорошо знакомый доктор Немертвых, в котором не было ровным счетом ничего сверхчеловеческого.
Тем не менее, поручик преклонил колени и закрыл глаза. Что-то прошелестело совсем рядом, он ощутил легкое бестелесное дуновение.
«Да пребудет с тобой великая моща, юноша».
— Целый табун, — прошептал поручик и вздрогнул от переполнивших его могучее сердце и глубокую беарийскую душу чувств.
Его — ничтожного — заметили! Его госпожа несомненно будет спасена! Как он был слеп — не заметить Самого! Но он прощен!..
Когда Вит-Тяй пришел в себя и открыл глаза, в тамбуре никого не было, что, впрочем, нисколько его не удивило. В конце концов, великие ходят своими дорогами…
Но гвардейцев предупредить всё-таки следовало. Не потому, что Самому вдруг могла понадобиться поддержка, а… Чтобы котел вычистили как следует! Ибо, как говорил магистр Вэ-Пу, во всем должен быть порядок!..
…— Дамы и господа! — Обер-кондуктор изрядно волновался. «И орхидеи подвяли, — думал он с невыразимым стыдом. — Скандал! Позор!» — Не извольте беспокоиться. Мы уже связались с пограничной охраной: к нам на помощь идет патрульный дирижабль. Он доберется до Брехенберга всего лишь за три часа, после чего экспресс возобновит движение и непременно наверстает упущенное время. К сожалению, дикари разграбили продуктовый склад, и наше меню…
Его уже не слушали. Пассажиры не отлипали от окон: снаружи дикари выстраивали в шеренгу жителей города. Рослый «пингвин» поднял импровизированный плакат.
«У нас заложники» — было выведено на оторванной от какого-то забора доске корявыми буквами с ужасными ошибками.
— Любопытно, — обронил Пол Топорны.
— Орфографов-заговорщиков на них нет, — усмехнулся Бессмертных.
— Какая гнусность, — фыркнула Каролина, попутно запоминая подробности и подумывая, не устроить ли Кривому с Хромым такое же приключение. Им, в конце концов, не грозило угодить на пингвинью ферму в качестве живого инкубатора!
Тем временем «пингвины» подтащили еще пару досок.
«Нам нужны рыба и скотч» — накарябала на них еще менее уверенная рука куском скверного мела.
— По крайней мере, это требование понятно, — заметил Бессмертных. Топорны не отреагировал: он заполнял бланк коллективного расстрельного приговора и напряженно высчитывал количество дикарей на площади. — Им же нужно чем-то приклеивать перья.
— Перья? — заинтересовался Мягко-Жестоких. — Хм?
— Дикари приклеивают скотчем выпавшие перья пингвинов, — пояснил следователь. — У кого больше перьев — тот и главнее. А вожди даже пытаются — и небезуспешно — вживлять эти перья… что, кстати, говорит в пользу второй из изложенных мною версий возникновения культа Великого Пингвина. Тот беглый студент, видите ли, был начинающим медиком…
— О, а я-то подумала, что они требуют скотч, который скотч! — воскликнула Каролина. — И еще решила: как скверно поощрять пьянство среди малых народностей!
— Смотрите, смотрите! — загалдели пассажиры.
«Пингвин» на площади поднял очередной плакат.
— Надеюсь, забора им хватит, — озабоченно произнес следователь. — Не то с них станется и дом разобрать!
«Мы требуем переговоров!» — гласила надпись.
Пассажиры зашумели.
— А кто у нас может вести переговоры?
— Я только вчера подписал хороший контракт на тушенку, могу попробовать!
— Контракт у вас хороший, только тушенка не первой свежести…
— Господа, не забывайте, Каролевство никогда не вступает в прения с бандитами!
— Юлик заканчивал дипломатическую академию, он точно знает!
— Но мы в вольном городе, а не в Каролевстве! И почему сразу с бандитами? Они требуют рыбу и скотч — это коммерческая сделка! Непризнанное торговое образование…
— Тогда, вероятно, коммерц-советник Занудецки сможет…
Следователь с адвокатом вздохнули и переглянулись. Понятно, что никто из говорунов наружу не выйдет, да и самим им не было резона покидать надежный экспресс. Но вот если «пингвины» рискнут пойти на штурм…
Каролина задумчиво искала что-то в сумочке. Берт и Ян проверяли, на месте ли ножи и прочая амуниция, которую они умудрялись прятать самым непостижимым образом.
Мягко-Жестоких погладил Цисси — снова загорелись рубиновые глазки мухобора и громко щелкнул внушительный клюв.
Пол Топорны бросил считать «пингвинов», поставил в бланке всеобъемлющее «и др»., открыл дипломат, извлек на свет божий внушительный револьвер и, как обычно, совершенно невозмутимо привел его в состояние боевой готовности. Каролина покосилась на офицера суда с одобрением и уважением.
Дэвид завистливо вздохнул: у него револьвера при себе не было. Он, однако, подумал, что сможет какое-то время отмахиваться стулом.
