Флинн сосредоточил все свое внимание на спящей Габби. Ее щеки казались слишком румяными, но в остальном она выглядела как обычно. К правой руке шла капельница. Левая была перевязана… и распухла от кончиков пальцев до локтя. Боже. Похоже, она тяжело перенесла укус. Судя по данным на мониторе, жизненные показатели в норме. Он посмотрел на капельницу. Всего лишь физраствор с сильным антибиотиком.
Веки Габби задрожали и открылись, на губах появилась слабая улыбка.
– Привет.
Его глупое сердце радостно застучало. Флинн бросил взгляд на ее разметавшиеся по подушке волосы цвета карамели, а затем взглянул в голубые глаза, еще немного затуманенные от сна.
Она забылась и дернула рукой, чтобы ответить, но поморщилась. Ее щеки немного побледнели.
Флинн осторожно взял Габби за руку и постучал пальцем по губам, показывая, чтобы она просто говорила.
– Со мной все в порядке. Немного болит рука, и я устала.
Почему она не позвонила ему?
Габби немного подвинулась и поерзала бедром по матрасу. Флинн послушно присел на краешек.
– Где-то к полуночи у меня стала распухать рука. И началась лихорадка. Я поехала в отделение скорой помощи.
От тревоги у него сжало горло.
Если это так, то дела плохи. Очень плохи.
Габби покачала головой.
– Анализы хорошие. Если температура больше не будет подниматься, меня отпустят домой уже сегодня днем. – Она взглянула через его плечо на Рейчел, та нахмурила брови. – Я же говорила, что тебе не нужно здесь оставаться. Моя машина на парковке. Я сама доберусь.
Пусть даже не думает! Флинн повернулся к Рейчел, которая отмахнулась от него и что-то быстро затараторила. Он покачала головой и снова сосредоточил внимание на Габби.
Ее нахмуренный от раздражения лоб разгладился.
– Мама привезла Рейчел утром. Ей пришлось отпроситься с работы, чтобы посидеть со мной. – Она бросила на сестру многозначительный взгляд. – Но тебе совершенно не нужно было этого делать. Возьми мою машину и поезжай на работу. Все в порядке.
Ладонь Габби под его рукой сжалась в кулак, глаза сощурились.
– Ты прекрасно понимаешь почему. Потому что ему приходится читать только по моим губам.
Вероятно, Рейчел спросила у сестры, почему та говорила медленнее, чем обычно. Из-за препирательств с Рейчел пульс Габби участился, это отразилось на мониторе.
Она внимательно посмотрела на Флинна и проглотила комок в горле.
– А как же твои пациенты?
Судя по взгляду Габби, она все еще сомневалась, однако ее грудь поднялась, а затем опустилась, когда она глубоко вздохнула.
Габби перевела взгляд на Рейчел.
– Флинн сегодня отпросился. Возьми мою машину и поезжай на работу. Завтра я ее заберу. – Она закрыла глаза, словно пытаясь не сорваться. – Передай маме, я скоро позвоню. И спасибо, что посидела со мной.
Флинн дождался, пока Рейчел выйдет из палаты, а затем смерил Габби пристальным взглядом.
Ее хорошенькие розовые губы приоткрылись.
– Прости. Я…
Он вел себя как последний засранец. Флинн быстро покачал головой, словно пытаясь вытряхнуть из нее остатки раздражения.
– Тебе правда не нужно здесь оставаться.
Флинн улыбнулся.
– Я серьезно. Это же больница. И мне не нужна сиделка…
– Да?
Его улыбка стала еще шире, когда Габби со вздохом потянулась здоровой рукой за пультом от телевизора. Пальцы неуклюже сжали его, и пульт немного запутался в системе капельницы.
Флинн написал Эйвери и рассказал про обстановку.
А затем Габби включила в телевизоре субтитры. Для него. Потому что она всегда занималась этой ерундой. Для него. А Флинн даже не обращал на это внимания, пока Брент однажды не напомнил. Но теперь он все замечал. Как и вчера, когда Габби включала на дисплее тексты песен, звучащих по радио. Он был готов поспорить на все свои деньги, что изначально в их машине такой функции не было.
Внутри все сжалось, как будто его сильно ударили в живот. Он много лет воспринимал ее как нечто само собой разумеющееся. Да что там много лет, почти всю жизнь. У Габби были друзья за пределами их компании. Как и у него. Но они проводили очень много времени вместе, и Флинн все время задавался вопросом, почему Габби до сих пор не нашла себе пары. Возможно, Брент прав.