– Ничего, главное – международный опыт! Он нам ой как нужен. Роман Никитич – наш новый постановщик как бы будет, короче, пока Любовь Петровна не того. Ну, и он же – автор, – брякнул дядя Саша, и Рома не сразу сообразил, о чём он. Признавать своего авторства совсем не хотелось. Но и отказываться от пьесы тоже казалось подлостью. Он, конечно, давно уже не испытывал к ней никаких авторских чувств, однако всё же…
Но по счастью, он не это авторство имел в виду. И остальные – тоже.
– А, точно! – вспомнил тут кто-то. – Вы же нам новый вариант принести обещали.
И всё уставились на Рому. Он растерялся. Очевидно было, что пьесу необходимо переделать. Всю, от начала и до конца. И, возможно, по-русски. Потому что они её не понимают. Не понимают, а значит, не видят в ней смысла. Да и что им теперь до Итильвана? Сдался он им…
Но что им надо? Чего они хотят? Это должен быть тот сюжет, который они несут в себе, вот все они. Рома его ещё не знал, но он считает. Прямо сейчас.
– Ну, у меня есть кое-что, – начал, чувствуя, как ступает по корочке свежего льда над рекой: выдержит – не выдержит, непонятно. – Не совсем пьеса, за текст я пока не брался. Идея.
– Это этнография-то? – выкрикнул кто-то. Рома поразился, что люди помнили предыдущий разговор.
– Нет, не этнография. Я подумал: нам тот сюжет не подойдёт. Он слишком сложный, ну, для сцены, у нас ресурсов на него пока нет.
– А что там такого? – с сомнением спрашивал кто-то.
– Ну, во-первых, там нужна лошадь, – сказал Рома, но его сразу перебили:
– Ха! Можно и лошадь! – Они повеселели. – Изобразим и лошадь, нам-то что!
– Серёга, у тебя у тётки, ну, в деревне, говорил же, была кобыла?
– Есть, – самодовольно отвечал некий Серёга. – С жеребёнком уже.
– Чудесно! Сразу и с жеребёнком!
Стали смеяться, представляя, как приведут лошадь с жеребёнком.
– Лошадь – это не самое сложное, – продолжал Рома, оглядывая их. Ему казалось, что он тянет время, но по-другому пока не мог – ничего не долетало, ничего не было слышно. Чего же они хотят? О чём думают? – Но там содержание не актуальное. Не подойдёт для нас. Там проблема самого Итильвана – кто он такой, человек или правда сын реки….
– Почему же? Самозванцы – это всегда актуально, – высказался кто-то из задних рядов.
– Нет, это история не о самозванцах. Но нам сейчас… Разве из вас кто-нибудь верит в Итильвана? – задал Рома вопрос и вдруг понял, что спрашивать надо не так: – Ну, вы же знаете, кто это такой?
Он обвёл людей взглядом. Они растерянно молчали, на лицах было непонимание.
– Ну как это… колдун, – неуверенно проговорила одна из ботаничек. – Шаман. Типа такого?
– Не шаман. Итильван мог людей лечить. Так считалось. Но главное в нём не это.
Вокруг пожимали плечами.
– Так ведь это… ну, я так понимаю, что он как бы главное для итилитов был, да? – заговорил дядя Саша. Роме показалось, что остальные с облегчение выдохнули, как в школе. – Главное, в смысле, как бы бог, воплощение какое-то. Ну, если я правильно это…
– Да, примерно так, – закивал Рома. – Это был такой человек… или не человек… ну, нам это не важно. Главное, он объединял людей. В смысле, сама вера в него, вера в его необычные способности, в то, что он приходит к ним, в смысле, только к итилитам…
Рома понял, что запутался. Что он говорит уже не лучше дяди Саши. И всё равно не может передать главного. Того, как чувствовал сам, как рассказвал дед. Или не дед… Нет, наверное, о таких вещах дома не говорили. Такое просто есть вокруг, и ты живёшь с ним. Как с песнями. Сказками. Как с плетением сетей, кормлением реки молоком, как с рыбами, лесом и островами.
Или не живёшь. И тогда перестаёшь быть самим собой.
– Я понятно это?.. – Посмотрел на них.
В ответ ничего не долетало.
– Да понятно! – замахал дядя Саша. – Ты дальше, про то, ну, что хочешь-то, чтобы переделать, или как?..
– Что хочу… Так вот и хочу: современный мир, без Итильвана, – заговорил медленно, как будто читал одному ему видимый текст. – Как наш. Но его ждут. Вдруг кому-то – вот вам, например, – махнул на первую ботаничку. Та залилась густой багряной краской. – Кому-то примерещилось, что он встретил его. На берегу, у реки. Как про это и говорят. Говорили…
– Маленького? – Ботаничка вытаращила на него глаза.
– Почему маленького?
– Ну, раз он сын реки… я подумала… – Она снова смутилась.
– Нет, не маленького. Не всегда так было. Иногда его просто встречали.
– И сразу узнавали? – спросил кто-то с сомнением.
– Конечно. – Рома кивнул.
– А как?
– Ну… были признаки. Да и вообще. Если вы встретите, я думаю, тоже узнаете, – сказал он вдруг, неожиданно даже для себя, и улыбнулся.
Кто-то несмело улыбнулся в ответ. Дядя Саша неистово кивал. Но главное, он видел: они готовы его слушать. И слушать, и понимать. И, наверное, готовы будут делать то, что он им предложит. Потому что это всё исходило от них. Это были их мысли, он сам ничего не придумывал.
