Магия…Палочка-выручалочка, к которой ты привыкаешь с рождения.То, что дает тебе власть над людьми и предметами, выручает в трудной ситуации и облегчает жизнь. Привычное и повседневное ощущение…Каково это – внезапно стать таким же, как и большинство окружающих тебя людей – ничем подобным не владеющими? Превратиться в того, кого в твоем, привычном, мире называют изгоями?Но – теперь ты будешь с этим жить. Ибо никакого иного выхода больше нет. Привыкай – теперь это твой мир…
– Она без сознания, матушка. Ссадины на голове, большая рана на ноге и много мелких повреждений повсюду на теле, должно быть, от падения.
– Хорошо, сестра Анна, обработай ее раны. А я помогу другим сестрам.
– Да, матушка. А что делать с собакой? Она не отходит от женщины ни на шаг. Ну сами понимаете… животное… в трапезной…
– Она же никому не мешает? Ну, так и оставь ее в покое, займись ранеными.
Дана слышала голоса сквозь туман, в котором пребывало ее сознание. Голова гудела, в висках пульсировала боль. А еще нестерпимо горела левая нога ниже колена и весь левый бок. Похоже, она сломала ребра. А что же произошло?
Она попробовала сконцентрироваться и вспомнить, но от этого стало только хуже – к горлу подкатила тошнота, звон в ушах усилился.
«Так, пока оставим все, как есть, вспоминать буду потом».
Она вслушалась в ощущения. Похоже, она лежала на кровати, а вокруг перемещались какие-то люди – их голоса доносились до Даны сквозь шум в голове.
Её руки коснулось горячее и мокрое. Шершавый язык бережно лизнул внутреннюю сторону ладони, а затем туда же ткнулся холодный нос.
«Край со мной! Он жив! Я не одна тут!»
Кстати, а где – тут? Не мешало бы оглядеться и оценить обстановку, но Дана почему-то ничего не видела. Хотя, для этого сначала надо попробовать открыть глаза. Итак, на счет три открываем левый глаз. А дальше – как дело пойдет. Раз, два…
«Опа… а что это такое?» – через узкую щелку еле приоткрытых век она увидела нескольких женщин в рясах (несколько непривычных, но распознаваемых). Монашки суетились вокруг столов, на которых лежали люди. Сама комната была большой и на удивление светлой, в тех монастырях, что Дана помнила, внутри всегда было сумрачно. А тут прямо с потолка лил такой яркий и ровный свет, что при попытке посмотреть туда глаз немедленно пришлось прикрыть, потому что по нему резануло такой острой болью, что Дана опять чуть не потеряла сознание.
«Что это такое? Магия? Такая устойчивая? Как странно, я никогда раньше этого не видела. Ладно, не суть, главное – не смотреть на источник в упор, чтобы в глазах потом не плавали круги. Надо попробовать еще раз».
Она опять приоткрыла глаз и стала наблюдать за немолодой монахиней, которая склонилась над Даной, пытаясь определить ее состояние. Оружия при незнакомке не было, принадлежность к ордену сходу не определить, но Дана никогда и не была сильна в религиозных вопросах. В отличие от магии.
Но, главное – похоже, она в безопасности.
«Вряд ли Кнут здесь, я не чувствую присутствия чужой магии. Да и вообще никакой! Очень странно…»
– Где я?
Дана ожидала услышать свой родной голос, но… не то, чтобы её голос был необыкновенно красив или невыразимо благозвучен, но тот хилый шепот, что вырвался из ее горла, испугал не только монашку, но и саму раненую.
– Ой! – женщина в испуге замахала руками перед лицом, творя какие-то непонятные знаки.
Дана напряглась, ожидая всплеска магии. Но ничего не произошло.
«Что она делала? Что это за пассы правой рукой?»
– Матушка! Матушка! Раненая в себя пришла! – позвала монахиня кого-то на стороне. – Ты, милая, лежи, не двигайся, – эти слова были обращены уже к Дане, – в аварию ты попала на дороге. Мы тебя, почитай, с того света достали, спасибо собаке твоей – в кустах тебя нашли, так далеко ты отлетела. Если бы не собака твоя – ты бы там Богу душу и отдала!
Дана скосила глаз (у нее все еще был открыт только один) и увидела знакомую лохматую голову. Край сидел на полу рядом со столом, на который ее положили, и с надеждой глядел на свою хозяйку. Встретившись с ней взглядом, пес заскулил и начал вилять хвостом.
– Спасибо тебе, Край, – прошептала девушка и попробовала улыбнуться уголками губ.
Лицо не послушалось – то ли у нее не было сил, то ли на нем было столько грязи или засохшей крови, что оно окаменело.
– Слава Богу, вы в сознании! – воскликнула подбежавшая к столу матушка. – Как вы себя чувствуете? Что у вас болит?
– Пить, – попросила Дана, открывая второй глаз.
«Тянем время».
Пока ей несли воду, она попыталась синхронизировать глаза, чтобы они показывали мозгу одно и то же. Звучало смешно, но было крайне неудобно – изображения не сходились, усиливая головокружение и тошноту.
Дана начала глубоко и медленно дышать, закрыла глаза и ушла в себя – послушать маленькую искорку тепла, пульсирующую на границе груди с животом. Искорка от потока внимания начала разгораться в маленький горячий комок энергии. Он разгорелся ярко и чётко, и начал раскручиваться и расширяться, проникая во все части израненного тела – горячая энергия потекла в руки, спустилась в живот, и дальше – к ногам. Лишь в голову пока не дошло, и она осталась холодной. И больной.
«Что со мной? Новая магия? Откуда? Хотя… что-то похожее было, когда я попала под руку Хлуду Косе».
Монахини помогли приподняться, дали воды. Вода была странная, как будто ее долго-долго кипятили.
Сидеть было проще, чем лежать – голова меньше кружилась. И через минутку глаза, наконец, синхронизировались. Тошнота сразу стала проходить.