Видение закончилось, Оливия захлёбываясь в рыданиях с тяжестью в сердце пришла в себя, крепко вцепившись в Габриеля и уткнувшись заплаканным лицом ему в грудь. Прижимаясь всё крепче и крепче, стараясь поделиться с ним своей болью, раствориться в нём, орошая его рубашку слезами. В этот миг парень был единственной опорой, которая предотвращала от падения, единственным барьером на пути чёрного горя, затаскивающего девушку в свои смертельно-ядовитые сети. Он словно понял это и, прижав Ливию к себе, позволил выплакаться, разделить с ним весь ужас увиденного. Своим безмолвным участием поддерживая, не позволяя сдаться. Пусть она не знала, кто он или что он, но за эти мгновения была благодарна. Ритмичные ровные и сильные удары сердца под её щекой успокаивали, тихое и лёгкое дыхание над ухом было лучшей музыкой, отдаляющей погребальный звон колоколов смерти. Правда оказалась слишком тяжела и очень горька на вкус, принять и жить с ней дальше, бороться было ещё тяжелее. Но сила Габриеля окружила плотным кольцом, невидимым щитом, часть её мало-помалу вливалась и в Ливию. Наконец, немного успокоившись, но окончательно обессилив и продолжая всхлипывать, девушка оторвалась от своей тёплой опоры и взглянула ему в глаза. Свет понимания и сочувствия лился на Лив из них.
— Теперь я всё знаю… ты действительно здесь, чтобы спасти меня! Спасти всех нас от гибели… — слова давались ей с трудом. — Селл верила тебе, ждала… и я поверю, потому что хочу жить! Хотя по-прежнему мне неизвестно, кто ты!
Парень внимательно выслушал её монолог, а потом сказал:
— Рад, что ты кое-что усвоила. Теперь пошли отсюда, приключений с тебя на сегодня хватит.
Взяв девушку за руку, Габриель повёл её прочь из царства Ангела Смерти. Ливия рассеянно заметила, что рука больше не болит.
На следующий день Ливия неспешно брела в школу, одна. Девушка давалась диву, куда мог подеваться Габриель. Сопроводил её домой и сгинул в неведомом направлении, не обмолвившись ни словечком. Правда, сразу девушка не заметила, что осталась в одиночестве, только лишь когда вышла из дома и не почувствовала уже ставшего привычным наблюдения, не почувствовала его взгляд. Да и вообще, Ливия считала, думала и надеялась, что после того, как парень вёл себя с ней весь обратный путь домой, как поддерживал и сочувствовал, они стали ближе друг к другу. Только, видимо, этот мерзавец так не считал. В сердце закралось холодной змеёй подозрение.
"Единоличник проклятый! Надавал заданий, запудрил мозги и смылся!" — Гневно думала Лив, засунув руки поглубже в карманы.
Девушка подозревала, что исчезновение Наблюдателя связано с произошедшим на кладбище. С тем, что парню удалось выбить из демонов, попавших к нему в руки. Только от этого не становилась легче. Она постаралась не придать факту ухода из её жизни Габриеля значения, мысленно говоря себе, что выдержит, так как сильная. Только вот сердце ныло и рвалось из груди в неизведанный путь, вслед за ним. Мысль остаться одной среди того бедлама, что творился, остаться без него, приводила в тихое отчаяние.
Происходившее выбивало из колеи. Всю ночь её мучили кошмары: завывавшие демоны с их жуткими мордами, дикие крики погибающих Сестёр-ведьм, моливших о пощаде, огонь, беспощадный огонь, желающий пожрать её тело и душу. Так что ничего не было удивительного в том, что девушка со стонами сползла утром с постели, чувствуя себя разбитой и уставшей. Сказывалось и то, что ночью её хорошо пошвыряли демоны. Зеркало "порадовало" тёмными кругами под глазами, сонным видом и бледностью. Но, тем не менее, за прошедшую ночь девушка примирилась с той ношей, что тяжеловесной громадой свалилась ей на плечи, и полностью была готова к сопротивлению и борьбе. Слёзы высохли, а мука от потери стала глуше, мягче, так как Оливия поклялась, что Ангелиус и весь его сатанинский выводок заплатит за каждую каплю крови погибших ведьм. Она была готова к тому, чтобы выполнить клятву, но не к тому, что Габриель, словно дезертир, исчезнет, и к своей реакции на это.
Девушка мысленно перенеслась на 9 часов назад.
Они медленно покинули Царство Скорби. Ливия держалась за тёплую руку Габриеля, так крепко сжимавшую её хрупкую ладошку, и послушно шагала за ним. Глаза застилала пелена слёз, страх проникал в сердце, а в голове прокручивались эпизоды видения. Поэтому она не особо разглядывала окружающий пейзаж, полностью погрузившись в тяжкие думы и доверившись Габриелю… в очередной раз. Хотя упрямиться было глупо, по крайней мере, теперь, так как он, судя по всему, представлял собой для нее единственную надежду выжить и продолжить своё существование в этом мире. Весь путь они проделали молча. В словах не было нужды, каждый был погружён в свои мысли.
