Они уселись в той же комнате, где совсем недавно сидела Хелена. Кусочки разорванной в клочья салфетки все еще лежали на столе – Патрик быстро сгреб их ладонью и выбросил в мусорную корзину.
– Пожалуйста, садитесь, – сказал он, указывая на стул у окна.
Мария с сомнением огляделась.
– Последний раз я была в этой комнате много лет назад, – проговорила она.
Мартин понял, что именно здесь ее допрашивали тридцать лет назад – при других, но весьма похожих обстоятельствах.
– Хотите кофе? – спросил Патрик.
Она покачала головой.
– Нет… Я… Правда, что вы арестовали Хелену за убийство Неи? И что она призналась в убийстве Стеллы?
Хедстрём заколебался, взглянул на Мартина, но потом коротко кивнул.
– Да, так и есть. По официальным каналам мы пока об этом ничего не сообщали, но сарафанное радио в нашей местности работает чрезвычайно эффективно.
– Я только что узнала, – сказала Мария.
Она достала пачку сигарет, и Патрик кивнул. На самом деле курение в помещениях участка запрещено, но если когда-либо и стоит сделать исключение из этого правила, то сегодня именно такой случай.
Мария задумчиво закурила и сделала пару затяжек, прежде чем продолжать.
– Я всегда думала, что Хелена не виновата в убийстве Стеллы, – и я по-прежнему так думаю, что бы она ни говорила. Но прежде всего я точно знаю, что она не могла убить ту, вторую девочку.
– Откуда вы это знаете? – спросил Патрик, подаваясь вперед.
Он вопросительно указал на магнитофон, стоящий на столе, и Мария кивнула. Хедстрём включил его и, когда магнитофон загудел, быстро наговорил дату и время. Хотя это и не было настоящим допросом, лучше записать лишнее, чем упустить важное. Человеческая память ненадежна и порой может сыграть злую шутку.
– Она была со мной, когда умерла девочка. Да, вы ведь хотели знать, что я делала около восьми утра в понедельник, – сказала Мария, робко глядя на них.
Мартин закашлялся от табачного дыма.
– И где же вы были? – спросил Патрик. Все его тело сжалось от напряжения.
– У Хелены. Так что вы правы – я солгала про свое алиби. Никого я не привозила к себе домой. В восемь утра я уже была у Хелены. Она не знала о моем приезде заранее – я была уверена, что она скажет «нет», если б я позвонила.
– Как вы добрались туда? – спросил Патрик.
Мартин покосился на ее высоченные каблуки под столом. Нет, трудно себе представить, что она дошла туда пешком.
– В стоимость аренды дома входит машина. Белый «Рено», стоящий на большой парковке рядом с домом.
– На имя владельцев дома, который вы снимаете, не зарегистрирована машина. Мы это проверяли.
– Она зарегистрирована на маму владельца. Они пользуются этим «Рено», когда приезжают в Швецию. А теперь, когда я арендовала дом, это входит в услуги.
– В заметках Дагмар в то утро фигурирует белый «Рено», – сказал Мартин Патрику.
– Поначалу Хелена не хотела меня пускать, но я умею… умею быть настойчивой, так что в конце концов она сдалась. Накануне вечером мы с ней разговаривали по телефону, и она упомянула, что ее муж в отъезде. Иначе я не поехала бы туда. Мне почему-то кажется, что она упомянула о его отъезде, подсознательно желая, чтобы я приехала к ней.
– А ее сын Сэм?
Мария пожала плечами и снова затянулась.
– Не знаю. То ли спал, то ли его не было дома. Во всяком случае, я его не встретила. Но видела его вместе с моей дочерью. По иронии судьбы, они стали друзьями… возможно, даже больше, чем друзьями… Хотя оба они всегда были изгоями.
– По какому делу вы приехали к Хелене? – спросил Патрик, который тоже начал приглушенно покашливать.
На лице Марии снова появилось растерянное выражение. Она загасила сигарету.
– Я хотела спросить ее, почему она бросила меня, – тихо сказала она. – Хотела узнать, почему она меня разлюбила.
В комнате воцарилась тишина. Слышно было лишь жужжание мухи, кружившейся у окна. Лицо у Патрика вытянулось. Мартин пытался осознать то, что только что сказала Мария. Он покосился на Хедстрёма, который молча разглядывал Марию, не зная, как продолжить разговор.
– Стало быть, вы любили друг друга… – медленно произнес он.
Обрывки фраз, легкие намеки, выражение лица, брошенный взгляд – многое вдруг обрело иной смысл.
– Рассказывайте, – проговорил он.
Мария сделала глубокий вдох и потом так же медленно выдохнула.
