– Этой языческой статуе больше полутора тысяч лет. Точный возраст не установлен. Неизвестно также и то, кто установил эти камни в виде круга и что сей круг означает. В центре стоит самый большой камень, который использовался предками, видимо, для жертвоприношений, – пастор поднял голову. – В общем, ничего существенного. Для нас важно то, что мы знаем, куда ехать. Правда, здесь нет точных координат, но язык, как говорят в народе, до цели доведет!
Эрик был вне себя от радости. Не столько потому, что теперь он знает, куда ехать, сколько из-за того, что пастор, поначалу настроенный скептически, тоже, кажется, заинтересовался этим делом.
– Вы даже не представляете, насколько я счастлив, отец Табб, – смущенно сказал юноша. – С моей стороны это было, наверное, не очень тактично, впутывать вас в эти поиски, тем более что они основаны исключительно на моих предположениях, но уверенность у меня твердая! У нас все получится!
– Сын мой, – ответил пастор, – не волнуйся об этом. Я взялся тебе помогать не из жалости. У меня тоже есть ощущение, что мы правы. К тому же церковь борется с язычеством и идолопоклонничеством, а я служитель церкви. Я думаю, вам лучше выспаться перед дорогой, а я посижу над книгами, чтобы собрать побольше информации об этом культе. Думаю, ночи мне хватит.
На этом они и разошлись: Эрик отправился спать, а священник остался в библиотеке наедине с книгами. Уснуть в эту ночь не удалось ни одному, ни другому.
Утром они вместе позавтракали на скорую руку, Эрик подогнал машину и погрузил в нее увесистый портфель и чемодан пастора. Через четверть часа они уже мчались по шоссе на север, не зная, что их ждет…
Внезапно послышались шаги. Магдалена выползла из своего угла и, вытянув шею, украдкой посмотрела вниз. У статуи возилась Мэри Стоппард – она приволокла откуда-то овцу, которая связанная лежала на полу и теперь жалобно блеяла. На камне перед алтарем блестел наготове охотничий нож. Магдалена отвела взгляд – она, кажется, догадалась, что сейчас произойдет с бедным животным.
Старуха уже успела переодеться. На ней было черное платье, похожее то ли на балахон, то ли на рясу, с красной вышивкой и капюшоном, который она пока не надевала на голову. Седые волосы ведьма обычно собирала в пучок, но на этот раз они были распущены и спутанными прядями спускались на плечи. На лице старухи были нарисованы ярко-красные причудливые узоры – точно такие же, как на полу и на стенах в зале. Все это выглядело омерзительным и вместе с тем жутким.
Тут девушка увидела Ричарда: он лежал на полу в очерченном мелом круге. На спине, широко раздвинув руки и ноги. Он не шевелился, словно был в трансе, хотя Магдалена не была уверена в этом на сто процентов. На нем был точно такой же балахон, только белый, похожий на погребальный саван.
Старуха ходила вокруг сына и завывала всю ту же песню. Внезапно она прекратила петь, подошла к алтарю и взяла нож. Не медля ни секунды, она ловко схватила овцу, прижала к себе и резким движением перерезала ей горло. Бездыханное животное мешком свалилось на пол.
Магдалену чуть не вырвало, и она крепко сдавила себе руками рот. А когда старуха макнула в лужу крови большой палец и стала рисовать на лице сына магические знаки, девушка не выдержала, отползла снова в угол на свою солому и беззвучно заплакала.
Однако она недолго оставалась одна в своем укрытии. Через несколько минут в «театральную ложу» зашла миссис Стоппард. Она сняла с девушки цепь и повела к выходу. Магдалена увидела искаженное злобой и одержимостью лицо старухи. «Как я только могла, – спрашивала себя девушка, – принять эту безумную ведьму за нормального человека?» В ту же секунду старуха больно ударила Лену.
– Нет! Пожалуйста! Я же вам ничего не сделала… Что вы хотите…
Отчаянный вопль Магдалене не помог: старуха лишь сильнее толкнула ее к темному коридору.
Она шла по камням, спотыкаясь. Падала, но снова вставала, подгоняемая ведьмой.
– Что ты вечно падаешь? – прикрикнула Стоппард. – Я ли все это время о тебе не заботилась? Не кормила тебя? Не поставила на ноги? Где благодарность? Вставай, у нас мало времени!
Наконец, они вошли в маленькую комнатку – по-видимому, «предбанник» у входа в большой зал. Здесь лежали какие-то приспособления ведьмы, висела одежда, стояли бутылки с зельями.
Старуха толкнула Лену в угол и приказала раздеться. Затем кинула ей платье – белое, точно такое же, как было на Ричарде, только на несколько размеров меньше.
– Это твое подвенечное платье, моя голубка. Ну что стоишь, глазеешь? Поторопись!
Магдалена накинула холодный, пропахший плесенью балахон.
– Пожалуйста, скажите, что происходит? Где мы? Что это за ужасная статуя?
Старуха злобно ухмыльнулась:
– Что, боишься? Правильно боишься. Ну, если ты до сих пор не поняла, то я тебе расскажу. Здесь, моя дорогая, проходит граница между жизнью и смертью, между миром живых и царством мертвых. За эту границу попадают те, кому суждено расстаться с жизнью, а мой любимый Ричард снова станет живым. Ты ему в этом поможешь! Только ты!
