На полотне была изображена красивая женщина, прямая и степенная. Высокая, белокожая, с темными волосами, убранными под капюшон. И я вспомнила мать в ее капюшоне у очага. Губы женщины чуть приподнимались в легкой улыбке, а ее яркие зеленые глаза были мне так хорошо знакомы.
– Моя мать. – Анна погладила раму.
Я посмотрела на внимательное лицо этой женщины, изгиб ее шеи, точно такой же, как у дочери, их длинные руки и длинные пальцы… И вздрогнула. Рука женщины лежала на круглом черном камне. Камне Волчьего дерева. Таком же, как у моей матери. Таком же, как тот, что теперь был спрятан в моей сумке.
Они знакомы с магией.
Этот дом. Умирающая женщина. Плачущая девочка. Я была здесь. Я точно знала. Была с матерью, много лет назад. И вот я снова в этом доме. Словно Анна сегодня выехала верхом для того, чтобы найти меня. Как такое могло быть? И эта женщина. Ее мать – ведьма, это точно. Благородная, знатная ведьма.
– Мне нравится думать, что она приглядывает за мной. – Анна открыла дверь рядом с картиной.
Я в последний раз посмотрела на эту горделивую женщину, которая держала руку на гадальном камне.
– Я знаю. – И едва не рассмеялась вслух.
И тогда мы вошли, и ее дочь закрыла за нами дверь, оставив ведьму из поместья Уитакер улыбаться на солнце.
Дерево скрипнуло под моими ногами, словно я ступила на застывающий пруд. На поверхности этого блестящего пруда стояла кровать с хлопковыми простынями и покрывалом, сшитым из лоскутов. Еще стул, стол, серебряная расческа на нем, ждущая, когда ею расчешут волосы. И над всем этим – овальное зеркало, наполненное светом, лившимся сквозь золоченую раму окна.
– Сядь, Иви, прошу тебя, – сказала Анна, и я села на кровать, разглаживая лоскутное покрывало пальцами. Я никогда еще не прикасалась к чему-то столь мягкому. Я вспомнила кровать, которую делила с вечно болтающей Дилл, и мать, кашляющую в углу.
– Теперь давай посмотрим…
Шепотом будто разбудив одежду в шкафу, Анна извлекла на свет пару платьев. Я увидела окутавшую ее печаль, и все же она кивнула, остановив свой выбор на одном из них.
И положила его рядом со мной. Платье сияло, как и все в этой комнате.
– Мне кажется, у меня не ваш размер. – Я провела рукой по вышитому подолу. Платье было алым, с крошечными жемчужинами. Я словно гладила кожу прекрасного дракона.
– Оно принадлежало моей сестре.
Анна слегка покачнулась, затем взяла меня за руку и развязала шарф, пропитанный моей кровью.
Стук.
Печальная Сара принесла поднос с мясом, хлебом, яблоками и кувшином эля. Мой желудок содрогнулся.
– Ты принесла воду, Сара?
Анна повернула мою ладонь к свету.
– Д-да, госпожа, – заикаясь, произнесла Сара. – Горячая, как вы просили.
Поставив поднос на стол, она посмотрела на нас, на драконье платье, на мою рану, нанесенную мечом мертвого мужчины, на то, как госпожа ухаживает за моей грязной лапой.
– Спасибо, Сара. – Анна склонилась к моей руке. – Пока все.
Я уловила запах дров и муки, когда девочка прошла мимо и медленно прикрыла за собой дверь, бросив на меня взгляд печальных глаз.
Анна засмеялась:
– Боже, какой переполох ты вызвала в этом доме, Иви.
Она отжала шарф, и капли моей крови показались розовыми на свету.
– Я не из вашего мира, – сказала я, глядя, как она промывает мою рану.
– Это правда, – кивнула она. Вода щипала. Я закусила губу, когда она прижала ткань к ране. – Но я хотела бы узнать больше про твой.
Я следила за отражением ее лица в кровавой воде.
– У вас руки целительницы. – Я проглотила мясо и хлеб. – Как у моей матери и моей… сестры. – Хлеб застрял в горле. Я подавилась.
Анна поднесла кувшин, и я запила комок, вставший в горле при мысли о Дилл. Что, если бы Купер причинил ей вред? Или конь лягнул бы ее, а не его? Разве я не позаботилась о ней, оставив ее там? Я пережевывала свои мысли, но не ощущала вкуса.
– Ну а у тебя? – Анна улыбнулась уголками губ. – У тебя есть какой-нибудь дар?
Как же она хотела завоевать мое доверие, вытаскивая из меня боль.
– Нет… я не такая, как они.
Птица зачирикала за окном. Воробей, исполненный дерзости.
– Да, я вижу, что ты сама по себе, Иви.
Я посмотрела на саднящий порез на руке, который она обтирала.
– Его найдут через какое-то время. Того мужчину на дороге…
– Да. – Анна выжала кровь в воду, и я вспомнила кровь на лице Купера. – Через какое-то время.
Она ничего не боялась, эта зеленоглазая лесная леди.
Я вспомнила, как мы перекатывали его к реке. Как мне было спокойно. От того, что я делала это вместе с ней.
– Почему вы помогли мне, Зеленоглазая Анна?
Она встала и, что-то шепча, вернулась к шкафу, откуда принесла еще один шарф, который, вспорхнув, лег на мою вымытую ладонь.
– Мне пришлось, Иви. Я видела, как тот… человек… преследовал тебя. Я не могла этого допустить. Мне пришлось… – Солнце светило на рану через хлопковую ткань. – Он собирался убить тебя, Иви…
Она боролась с чем-то. Неужели и у нее был свой призрак? Как у меня – мать, которая так злилась на меня перед смертью.
