Все плохие воспоминания, страхи и пережитая боль вмиг обрушились на незащищенный разум. Из глаз брызнули слезы. Забившись в агонии, запертая в клетке собственных мыслей, я металась и силилась вырваться. Защита амулета ослабла. Все новые разряды достигали цели, били в меня. Я заскулила раненым зверем. Упала на колени, видя сквозь всполохи и кровавую пелену только его улыбку, полную торжества.
Голову словно сдавило железным обручем. «Очисти сознание! Боли нет! Думай!» – скомандовала я себе. Маг нашел мое слабое место, но самоуверенность делает его уязвимым. Чтоб проникнуть в чужой разум, нужно снять защиту со своего. Первым желанием было рвануться к нему. Но женская магия действует мягче, оттого и бьет больнее.
Змеей я медленно потянулась к нему мыслями. Едва различимым утренним туманом окутала разум врага, проникая все глубже. Опьяненный скорой победой, чародей не заметил, как моя Сила щупальцами расползается внутри него. Глазами Алестата я отстраненно взглянула на собственное тело, скорчившееся на полу и дрожащее от боли. Он бушевал. Упивался могуществом, играя со мной, как кошка с мышью. Наслаждался триумфом! И тогда я ударила! Не зная жалости и пощады, вцепилась в его разум и показала магу худшие сцены из прошлого. Я вывернула наизнанку все самое сокровенное. Притянула его ночные кошмары, детские страхи, обиды и унижения. Собрала из них грозное воинство и бросила на штурм крепости его сознания. Почувствовав неладное, чародей схватился за голову и возвел ментальную стену, но было поздно. Я ускользнула, оставив его в западне собственного разума.
Двери распахнулись, впуская в спальню гвардейцев, Его Величество и принца. Но все, что они увидели, – израненную меня, распростертую на полу, и кричащего не своим голосом чародея, рвущего на себе волосы, словно пытаясь выцарапать из черепа острие копья.
Солдаты застыли в изумлении. Этого промедления хватило, чтоб обезумевший от боли Илдис снова рванулся ко мне. Волшебник схватил меня за горло и сжал с такой силой, что шея едва не хрустнула. Рывок – и принц навис над чародеем, зажав в руке стул. Один удар – и Алестат разжал хватку.
– Сдавайся, Алес! – Принц занес переломленный стул для новой атаки, но ударить не успел.
Маг что-то зашептал. Воздев одну руку для защиты, второй потянулся ко мне. Я отстранилась. Его пальцы успели ухватить лишь амулет. Яркая вспышка – и маг исчез, оставив всех нас подслеповато озираться по сторонам.
Мягкий ворс кисти приятно щекочет кожу. Белила перекрывают начинающий светлеть синяк на моем лице. Ари чуть отстраняется, критически осматривая плоды своих трудов. Ловко подхватив с туалетного столика очередную баночку, она подкрашивает мне губы, затем подводит глаза.
– Ты сегодня слишком бледная даже для аристократки. Нельзя выглядеть болезненной в такой день! – Служанка ласково погладила меня по плечу и приступила к прическе.
Я с опаской поглядела в зеркало. А ведь маг был прав, кончики волос отросли и снова порыжели. С серебристой глади смотрела миловидная, но непривычно взрослая девушка… скорее женщина.
– Красный цвет мне не к лицу, – вяло запротестовала я.
– Еще как к лицу! Алая помада, алое платье. Красный – цвет любви! – Ари хитро подмигнула мне в отражении и закрепила непослушную прядь миниатюрной заколкой. – Ну вот, сейчас еще корсет затянем, и будешь не хуже заморских принцесс.
Я нехотя поднялась с пуфика и облокотилась на стол. Тугие корсеты должны быть официально причислены к орудиям пыток наряду с туфлями на каблуках.
– Выдохни, дорогая! Еще немного, еще!
Намотав завязки корсета на руки, служанка потянула с такой силой, что у меня едва не треснули ребра. Весь оставшийся в легких воздух жалобным хрипом вырвался из груди.
– Ничего, потерпишь. Зато какой образ! Ссадины и синяки совсем незаметны. Только не забудь – к лицу прикасаться нельзя, смажешь!
Дав последние наставления, Ари подтолкнула меня к двери:
– Удачи!
– Спасибо! Она мне пригодится.
Гвардейцы ожидали в коридоре. В сопровождении не то охраны, не то почетного караула из четырех солдат я прошествовала в большой зал.
