Ведьма без имени полностью

– Ваши жизни были в безопасности. – Со звуком скольжения ткани и шерсти, Кормель сел напротив меня, и удивленно, я посмотрела ему в лицо. Его было сложно прочитать. Я не знала, о чем он думал. Видя, что я смотрю, Кормель поприветствовал меня своим соленым кофе. – Если бы я хотел, чтобы вы умерли, то вы были бы мертвы. Разрушение твоей церкви было предупреждением. Напоминанием того, где было твое место. – Его глаза были черными зрачками, когда он смотрел. – Ты сделаешь то, что не может Лэндон. Ты отошлешь демонов назад.

Я обменялась беглым взглядом с Трентом. Я отдала бы что угодно, чтобы быть в состоянии прочитать мысли Трента прямо сейчас, но у меня было довольно хорошее представление того, что он хотел. Слишком плохо – это было не то, чего хотела я.

– Да? – сказала я, откидываясь на стуле. – То, что они здесь, мне нравится.

– Рейч! – запротестовал Дженкс.

– Ну, нравится! – сказала я смущенно. – Они томились в той дыре в течение трех тысяч лет. Возможно, если бы они видели солнце время от времени, то они не были бы такими раздражительными.

– Раздражительными? – рявкнул Дженкс, и я прикрыла свою чашку, таким образом, его пыльца не попала бы в нее. – Это не раздражение. Это двухлетние после дозы сахара после сна!

Я хмуро глядела на него и его позу Питера Пэна на увядших цветах.

– Они не такие плохие. Вы просто должны узнать их. – Трент вздохнул. Я нашла его руку под столом и сжала ее. Ему не нравились мои решения, но он поддержит их.

– У тебя есть неделя, – сказал Кормель, и я вернула свой взгляд с сердитого Дженкса к нему, закрывающему крышкой свою чашку. Это был универсальный сигнал, что эта встреча была окончена.

Целая неделя. Ничего себе.

– Или что? – гнусаво сказала я. – Ты собираешься убить всех важных для меня людей? – Замолчи, Рейчел. Твоя мама в городе. Я сузила глаза и встала с трясущимися коленями. Снаружи было, по крайней мере, восемь вампиров и дюжина офицеров ФБВ. Я не хотела рисковать ими. Я не хотела рисковать и Трентом. – Я нужна тебе, – сказала я, указав пальцем на него, когда Трент тоже поднялся, его спокойствие начинало трещать по швам. – Я нужна тебе, потому что, как только солнце встанет, каждый вампир, который сегодня вечером получил свою душу, совершит самоубийство, и ты это знаешь!

– Ты исправишь это, – сказал он, вбивая каждое слово в меня.

Присутствие Трента было шепотом около меня.

– Э, Рейчел? Ты делаешь довольно крупные политические заявления.

– Да? – Я не собиралась этого делать. Я стала бы бороться с ними, чтобы заставить их вести себя правильно, но я не собиралась удерживать их в той яме. Но на автостоянке были парни из ФБВ, и я попыталась успокоиться. – Я не та, кто появился здесь с ультиматумами, – пробормотала я. – И я не собираюсь заставлять демонов убираться, но поведу их, это возможно.

Кормель сидел напротив меня, его грудная клетка не двигалась, поскольку его зрачки расширились, и воздух, казалось, мерцал между нами. Я не могла сказать, злился ли он или пробовал очаровать меня.

– Убери их, – потребовал он, голод в его пристальном взгляде сломал иллюзию доброжелательного политического лидера и раскрыл его истинное намерение. – Или Каламак будет твоим мальчиком для битья.

Разозленная, я потянулась через стол, страх сделал меня глупой. Кормель был быстрее. Его пальцы хватили мое запястье, столь же холодные как сталь и вдвое сильнее.

– Рейч! – прокричал Дженкс, когда он бросился вперед, обнажая меч. Глаза Кормеля метнулись к пикси, и мое дыхание пришло единственным, неторопливым выдохом, когда я почувствовала, как Трент потянул линию. Я чувствовала, как она текла в него, рассматривала его почти как яркую серебряную ленту, которая пела. Знакомое покалывание прошло по моей коже шелестом перьев. Фиолетовые глаза засветились и открылись в моем уме, радуясь, отражаясь эхом в моих мыслях, и по этой причине усыпленные мистики проснулись, стремясь скупо пошалить на плещущемся банкете очень снисходительных намерений.

Стоп! потребовала я, и они окатили мои руки против моей воли, бодро перемешиваясь и двигаясь волной, когда я поняла, что держу Кормеля за шею, в то время как он зажал мое второе запястье. Фиолетовые глаза безумно кружились, желая, чтобы я направила их. Между одним ударом сердца и следующим я увидела офицеров ФБВ, стоящих снаружи, услышала напряженные решения за пределами выстроенного спокойствия холодной автостоянки. Я почувствовала нерешительность Кормеля, бесконечные муки, заставляющие его верить в то, что он знал, было неверным. Я увидела вспышку боли, реальной и новой в нем, когда его мысли, вращающиеся в неизменных кругах, расширились в возможное понимание того, что он не мог получить то, что хотел больше всего.