Я лишь неопределённо хмыкнула, но удержаться от ответа не смогла:
— Оставлю это удовольствие для тебя. — И, добавив к словам ослепительную белозубую улыбку, прошла мимо.
— Да как ты… — девушка резко подалась вперёд, явно готовая нагрубить в ответ, но я уже не слушала.
— Как и ты, — спокойно припечатала её и, не теряя времени на дальнейшие перепалки, направилась к кабинету начальника.
Короткий стук. Разрешение войти. Быстро закрываю за собой дверь и, наконец, оказываюсь внутри.
— А, это ты, Мирослава, — протянул Василий Петрович, словно не он сам минуту назад вызвал меня сюда.
— Нет, Папа Римский, — пробормотала я себе под нос, но тут же взяла себя в руки и вслух уже совершенно серьёзно спросила: — Вы хотели о чём-то поговорить?
Многовато для одного дня встреч с начальством. Прямо традиция какая-то намечается…
— Да. Ты ведь у нас на контракте? — скорее констатировал, чем спрашивал шеф, лениво перебирая какие-то бумаги. Я кивнула, всё ещё не понимая, к чему он клонит. — Я тут посмотрел… Оказывается, он истекает уже на следующей неделе. — Надо же. А я и не заметила, что отработала свои пять лет от звонка до звонка.
— Не думала, что так скоро, — пробормотала, заполняя неприятную тишину, которая вдруг повисла в кабинете.
Честно говоря, сбежала бы отсюда давно, если бы могла себе это позволить. Но у меня, между прочим, кредит за квартиру ещё не погашен, а тут, как ни крути, зарплата хорошая. Да и сама работа мне нравилась, только вот коллектив и начальство — это уже совсем другой разговор. Хотя я научилась относиться к ним как к неизбежному злу, с которым можно ужиться… при должном уровне терпения.
Но, похоже, моё терпение больше никому не нужно.
— В понедельник передашь все дела Ольге и можешь собирать свои вещи, — ровным голосом произнёс начальник. — Продлевать с тобой контракт мы не будем.
Я моргнула. Потом ещё раз.
Что? Я уставилась на него, осмысливая сказанное. Меня… просто вышвыривают. Как ненужный хлам.
— Вы меня увольняете? — почему-то стало обидно.
— Нет, — Василий Петрович смотрел на меня с непроницаемым выражением лица. — Мы просто не будем продлевать с тобой контракт.
Будто бы есть разница.
— Понятно. Что ж, я пойду, — голос звучал ровно, но я держалась из последних сил.
Пять лет. Целых пять лет я грызла этот гранит, терпела, работала на износ — и всё ради чего? Ради того, чтобы меня просто выбросили, словно ненужный мусор? Я развернулась, намереваясь уйти, но вдруг…
— Погоди. — Я обернулась, нахмурившись. В руках Василия Петровича появилась пухлая папка — явно не пустая. — Посмотри в выходные и рассортируй, — спокойно произнёс он, словно и не только что вышвырнул меня на улицу. — В понедельник жду отчёт по каждой группе фирм.
Я моргнула, не веря своим ушам.
Он серьёзно?
— Нет.
Слово прозвучало жёстко, почти отрывисто.
— Что «нет»? — Начальник даже бровью не повёл, слишком привык, что ему никто никогда не отказывает.
— Я не буду этого делать, — отчётливо произнесла я. — Это не входит в мои обязанности. Да и в выходные у меня… выходные. — Голос дрогнул, но я продолжала стоять прямо, не давая эмоциям взять верх.
Больше я ни перед кем не прогнусь. Ни за какие деньги.
— Вот как мы заговорили… — шеф недовольно прищурился, явно не привыкший к подобному тону. Но заставить меня он уже не мог.
С раздражённым шипением он швырнул папку на стол.
— Пошла вон! — Я улыбнулась. Широко. Очаровательно. Нагло.
— Да пожалуйста. — Развернувшись, я спокойно вышла, аккуратно прикрыв за собой дверь.
В отделе меня встретили десятки любопытных взглядов. Коллеги пытались по моему лицу понять, что же произошло там, за закрытой дверью, но нет… Пищи для сплетен я им не дам.
Всё с той же улыбкой я заняла своё место и доработала ровно до пяти. Ни минуты больше.
А потом… Как только я вышла из офиса, ноги сами свернули в сторону туалета. Я уже не могла сдерживаться. Но, конечно же, женская комната оказалась занята.
Сердце бешено колотилось, горло сдавило судорогой. Нельзя здесь. Нельзя при них. Почти не раздумывая, я прошмыгнула в кладовую, закрывшись там изнутри. И только тогда рухнула на пол, сжавшись в комок. И разрыдалась.
Громко. Безудержно. Словно внутри меня что-то разломилось. Надеюсь, никто не услышит мой одинокий вой.
Выплакавшись и немного успокоившись, я глубоко вздохнула, поднялась с пола и принялась приводить себя в порядок, достав из сумки пудреницу. Конечно, глаза немного припухли, но, если не вглядываться слишком пристально, я выглядела вполне сносно, а значит, можно было сделать вид, что ничего страшного не произошло.
Коротко выдохнув, я решительно дернула дверь на себя, надеясь покинуть это тесное помещение и забыть обо всём как о страшном сне, но она даже не шелохнулась. Попробовав ещё раз, я с раздражением толкнула створку посильнее, а затем ещё раз, всё ещё надеясь, что просто не до конца нажала на ручку, но, увы, результат оставался прежним.