Я вернула своего маленького брата и теперь мне предстоит путь в далекие земли, где меня не найдут. Даже он. Чудовище, который заставил пробудить в себе запретное. Он преследует меня в мыслях, прожигая сумрачным холодным взглядом, заставляя гореть в собственном костре. Но разве я знала, что кошмар вскоре станет явью!
Я вздрогнула и проснулась. Оглядываясь, не совсем соображая сразу, где нахожусь. Зябко повела плечами, потянув на себя теплое шерстяное одеяло, обняв спящего рядом Марсу. Бережно прижила его к себе. Шумно выдохнула оглядывая низкий потолок кареты. Дождь застал прямо на гористой дороге, пришлось остановиться на ночь среди чащи.
Прислушалась, дождь все еще шелестел, фыркали рядом кони, воины что были отправлены со мной Амгерром соорудили небольшие палатки и ночевали поблизости, разбив небольшой лагерь. Только третья ночь прошла как я в пути. Останавливаться на постоялых дворах было опасно, потому выбирали пустынные дороги и, кажется, уже начала привыкать спать на сиденьях в карете.
Спать мне уже не хотелось, да и рассвет уже брезжил в оконце, но я оставалась лежать неподвижно, чтобы не разбудить своей возней Марсу — пусть еще немного поспит. Правда оставаться на месте оказалось не так уж легко — в голову полезли разные мысли, от которых сердце стучало быстрее, гоняя по венам кровь, так что стопы зудели и как-то беспокойно становилось на душе.
Это мутное состояние началось еще со вчерашнего вечера. И странное дело, ведь все сложилось лучше и не представишь. Господин, оказывается, собрал нас в дорогу под завязку, в карете я обнаружила еду которой вполне хватило бы на неделю, теплые одежды, плащи и одеяла. Даже щеки загорелись, когда я это все выгрузила из мешков.
Как бы не пыталась еще немного подремать, пригревшись в сумраке кареты под одеялом, передо мной вновь и вновь возникал сумрачный взгляд Амгерра, жегший меня до основания холодом, сковывал напряжением, исходившее от его горячего тела. Заставлял елозить и задерживать дыхание, нырять в темную глубину. Мысли о нем наплывали то обжигающей горячей волной, то жгучим ледяным оползнем. Какую ночь он не давал мне покоя, появляясь в моих снах, от которых я просыпалась вся в поту с судорожно колотящимся сердцем. Теперь он свободен от проклятия, и, наверное, рядом со своей невестой.
"Нет, это невыносимо!"
По сердцу от этой мысли будто ножом полоснуло. Не выдержав я всколыхнулась, сбрасывая край одеяла с себя.
Осторожно приподнялась, стараясь не беспокоить маленько брата, который продолжал сладко спать. Взяв накидку, надавив на ручку тихонько открыла дверцу, выбралась из кареты в промозглую сырость леса.
Накинув на плечи теплую одежду, осмотрелась. Оказывается, воины уже не спали, трещал костер под сосновым пологом, доносились приглушенные низкие голоса, преходящий в неподвижном наполненным смолой и дымом воздухе, в гул. Подняла подбородок взглядывая в серую хлябь, видневшуюся средь сплетенных над головой ветвей. Холодные капли, срывающиеся с крон, оросили лицо ударяя брызгами, ощутимо взбодрили, прогоняя остатки сна, а вместе с ним и излишнее напряжение. По словам Тавира, главного воина отряда, до границы оставалось где-то в расстоянии трех дней пути, но если будут такие дожди, то гораздо дольше.
Постояв немного, я окончательно проснулась, улавливая вкусный запах готовящейся на костре снеди.
— Доброго утра, — раздался позади сильный мужской голос.
Я резко обернулась, едва не подпрыгнув от неожиданности. Тавир подобрался незаметно, впрочем, неудивительно, он ведь воин и сноровке обучен основательно.
— Доброго, Тавир, — поздоровалась с воином.
Тавир оказался не старше Мортона Амгерра. Темноволосый с карими глазами и широкими скулами, крепкое телосложение не такое стройное и гибкое с грацией хищника, как у господина, но не лишенный своей силы и выдержки.
И хоть он вполне вежлив был со мной и даже всегда спрашивал об отдыхе, мне было не по себе от такого внимания. Все чаще начала задумываться о том, чтобы оторваться от отряда и идти своим ходом. Вся эта воинская свита, еще больше привлекала внимание, чем если бы я шла одна, хотя, конечно, было удобно ночевать в карете и не сбивать ноги, не думать о тяжести ноши, но я привыкла быть и справляться одной. Уж точно бы не пропала, особенно когда были деньги, вспомнила о той плате, которую Амгерр вручил мне.
Молчание затянулось, напряженное лицо Тавира стало хмуры, видимо искал слова чтобы начать разговор, и только раскрыл рот, дверка кареты отварилась. Наружу выглянула Марсу. Улыбнувшись Тавиру поспешила к брату, благодаря, при этом, Богов, что разорвали это неловкое, да и не нужное молчание. Воин, кажется, что-то успел себе напридумать по дороге. Но с другой стороны, почему я должна отгораживаться? Тавир не торгаш с рынка и не чей-то раб, а королевский воин, достойный муж, для такой, как я. Но почему-то едва только допуская мысль ответить взаимностью, меня будто наизнанку выворачивало. Хоть здравый смысл твердил, что одной молодой девушке слишком опасно становилось. А Тавир оказалось был серьезно настроен.
— Я принесу еду, — вдруг догнал голос мужчины.
— Не нужно Тавир, у нас есть, — попыталась отмахнуться.
— От холодной еды можно получить множество неудобств, да и мальчику нужна горячая еда.
Взяло смущение от такой опеки. Но вдохнув опустила плечи, не стала упрямиться.
