— Совсем ты из меня луня белоголового сделаешь, — она внезапно обернулась к сеням. — Ивка! Хорош потемкам прятаться. Садись ужинать и вертайся домой. Мать, небось, заждалась уже.
Потом перевела серьёзный взгляд на меня:
— Будем думать, как твоего зверюгу укротить. Это хорошо, что только ты да мы с Ивкой о ней знаем.
* * *
Весь остаток вечера и следующее утро у меня не шёл из головы этот разговор. Это надо же как всё серьёзно, раз Тусенна мне даже как следует разнос не устроила. Неужели боялась, что меня снова захлестнут, переполнят чувства, и я что-нибудь эдакое выкину?..
Хорошо хоть бадья осталась в целости. Водой мы её всё-таки наполнили и искупались. А наутро я собрала в узел несколько залепленных воском пузырьков с настоем чёрного корня и спустилась в город.
До родительского дома можно было добраться в обход, но что-то тянуло пройтись по улицам. Посмотреть или хотя бы услышать от тех, кого встречу по дороге, куда определили гостей.
В светло-голубом высоком небе стоял запах просыпавшейся земли. Солнечные лучи цеплялись за верхушки древних сосен, подпиравших небосвод и стоявших стеной за лугом, тянувшимся от границ городка.
Редкие прохожие, не занятые утренними делами, приветствовали и кланялись. Я старалась слишком уж сильно не крутить головой и не вытягивать шею, но то и дело дёргала воротник тёплого кафтана. Вчерашняя тревога, увы, вернулась, стоило открыть поутру глаза.
И немудрено — снилось, будто после моей выходки с бадьёй в дом ввалились-таки северяне, вытащили меня из постели в одной рубахе, взвалили, как мешок с мукой, на одного из своих здоровенных боевых коней и умчали меня в Столицу. На расправу.
Одни воспоминания об этом сне до сих пор заставляли ёжиться.
К слову, о конях. Я свернула в переулочек, соединявший между собой две улицы покрупнее, и вышла на ту, что вела к восточным воротам, выводившим на крохотные выселки, за которыми тянулся луг для выпаса, а дальше — лес.
Так я и думала. Северян поселили в длинном гостином доме, и немудрено. Совсем рядом располагались конюшня и кузня Ивкиного отца, Силивера, мимо которой я сейчас и шла. Прямо у навеса, под которым в тёплое время года обычно стояла наковальня, кто-то аккуратно разложил нуждавшиеся в починке доспехи.
Так и тянуло остановиться хотя бы на чуть-чуть и рассмотреть то, что до вчерашнего дня я видела только в мейстерских книгах. Защитные печати. Там говорилось, обычные воины поручали это дело хоть кому-нибудь, кто знал толк в их нанесении. Таким же важным шишкам, как генерал Арес Эревин, эти печати почти наверняка наносили особые служители соборов, с соблюдением специальных обрядов и техник.
Просто любопытно, как такие печати могли противостоять живой магии…
И я почти поддалась искушению остановиться, чтобы рассмотреть поближе доспех, но из дверей гостиного дома вывалилась целая гурьба северян.
Пустынная улица тут же наполнилась шумом и говором — воины обсуждали что-то наверняка увлекательное, многие из них были раздеты до пояса. Бугры мышц, жуткие разветвления шрамов и столько волос на груди…
Я поспешно отвела глаза. Нахмурилась. Неудивительно, вообще-то, что они едва не голышом тут скачут. У них поди на севере такая-то «теплынь» считается разгаром лета.
Да и что я, в конце концов, вот таких-то полуголых мало повидала? Это ворожея-то, которой за какие только болячки и увечья не приходилось браться. Не с закрытыми же глазами их лечить!
Другое дело, что таких вот верзил с соответствующим телосложением в Тахтаре сроду не водилось.
Если чуть пройтись по кузнечной улочке вперёд и свернуть налево, выйдешь на пологий берег небольшой речки. Местные, да хоть и тот же Солоп, наверняка гостей на этот счёт просветили. Потому что, увлечённые беседой так, что меня и не заметили, воины пошагали прямиком к берегу.
Я не успела возблагодарить всех богов, что осталась незамеченной, потому что последним из дома вышел командир отряда. В отличие от своих подчинённых, он был одет, но тоже совсем не по погоде — в распахнутую на груди льняную рубаху и штаны.
А потом лечи их от простуды…
Я постаралась не ускорять шага. С чего бы мне от него бегать?
Но и раскланиваться нет нужды.
Перехватив поудобнее узелок и зачем-то заправив за ухо несуществующую прядь, я, поравнявшись с северянином, скупо ему кивнула. Мол, доброе утро. Извольте сохранять вежливый нейтралитет.
Эверин выдержал раздражающе долгую паузу, и я, к своей досаде, даже замедлила шаг, будто дождаться от него ответного кивка было обязательным условием наших дальнейших взаимно уважительных отношений.
Наконец он вернул мне кивок и хриплым со сна голосом поприветствовал:
— Доброго утра, госпожа ворожея.
Я наконец-то оторвала от него взгляд и пошагала дальше, невольно ускорив шаг. Спину жгло так, будто к ней прислонили раскалённую сковороду.
Глава 9
Арес задумчиво смотрел вслед стройной фигурке в длиннополом синем кафтане. Молодая ворожея куда-то спешила, будто родное дитя, прижав к груди узелок. Прихваченными гребнем медово-рыжими волосами играл не по-весеннему холодный ветерок, набегавший с реки.