— Как… Родня твоя как поживает?
Я шмыгнула носом и пожала плечами.
— Поживает. Этого мне достаточно.
Вот. Слышал? Мне неважно, кто они такое, они всё ещё моя семья.
— Они так и держат тебя при себе.
Я сверкнула на него глазами:
— Не смей, Вучко. Они моя забота. Я слежу. Мы. Мы следим. Я ношу им настои. Никто из городских на них за все эти годы ни разу не пожаловался.
— Значит, старая ведьма всё ещё жива? — мрачно усмехнулся Вучко.
— Ты уже и говоришь как они…
Да и стоило ли удивляться?
Вучко пожал плечами.
— Ей это определение больше подходит.
Тусенна тоже была его личным врагом. Потому что поначалу была его единственной надеждой. Но как бы Вучко не надеялся, тогда в доме на самом высоком вересковом холме она меня не отвергла, приняла к себе в ученицы, сделала ворожеей и засвидетельствовала меня в Невесты. И тем самым нанесла Вучко последний, самый тяжёлый удар.
Он никогда её не простит.
— С ней всё в полном порядке, — заверила я. — Как бы ты её ни называл.
Он вдруг посмотрел на меня, уже без злости. С прежним своим лукавством.
— Ты не подумай ничего. Я ей вообще-то даже благодарен.
И увидев мои взлетевшие в удивлении брови, кивнул.
— Как бы там ни сложилось, я уверен, она немалому тебя научила.
С этим никто спорить бы не стал.
— Ты совершенно прав, — едва не шёпотом отозвалась я. И добавила:
— Именно она меня выхаживала, когда ты из Тахтара сбежал.
Стрела, конечно же, попала в цель, и я успела осудить себя за вероломство. Чёртов язык никак не хотел униматься, колкости так и сыпались с него при любой удобной возможности.
Вучко вдруг замер, уставившись куда-то ниже моего лица, шагнул мне навстречу. Я не успела отшатнуться, когда он сунул руку за расстёгнутый ворот моего кафтана. Прохладные пальцы коснулись кожи и обожгли её огнём.
Мгновение — и он вытащил из-за ворота на свет длинный, унизанный речным жемчугом шнур, на котором я носила свой главный амулет из лесного топаза. Редкого камня даже в Свободных землях. Но только он и помогал мне сосредоточить дар, унимать его бушующее пламя и претворять его в действие.
Нагретый моим телом бирюзовый овал лежал у него на ладони. На его лице читалась странная сосредоточенность, будто важнее для него сейчас ничего во всём свете не было.
И, может быть, это действительно было так.
Камень подобрала мне Тусенна. Отдала его в тот день, когда Тахтар объявил меня Невестой бога и хранительницей города.
А речного жемчуга для шнурка, на который я потом подвесила убранный кузнецом в оправу камень, когда-то натаскал мне мальчишка Вучко из протекавшей за городом речки.
— Забавно, — вдруг проговорил он, рассматривая камень. — Но я рад, что ты не выбросила мой подарок.
Ох, ради всех богов Свободных земель!
Я вырвала у него из ладони камень и сунула его обратно за пазуху.
— Дурак ты, Вучко, — бросила я, застёгивая ворот на все оставшиеся пуговицы. — Вымахал вон какой, а умом как был мальчишкой, так и остался. Пусти!
Он не стал препятствовать, отшагнул с моего пути, и я помчалась прочь из конюшни.
Как добиралась до холма, вряд ли помнила. Шагала, едва успевая кивать в ответ прохожим. Внутри всё горело, мысли путались.
И в голове почему-то сейчас билось только одно. По всему выходило, я его не почуяла лишь потому, что он прибыл позже остальных. А стоило ему появиться рядом, так и прихватило.
И упрямое сердце очень, очень хотело в это верить.
Но не менее упрямый разум твердил, что не всё стоит принимать на веру.
Глава 12
Сегодня впервые за долгое, очень долгое время его людям наконец-то удалось как следует привести себя в порядок. Солдаты вымылись и подправили бороды, на время отложили боевые доспехи и переоделись в куртки, стёганки и плащи, скрепив их фибулами с изображением покровителя своего отряда — бурого медведя.
Тахтарские девицы ничем не отличались от своих товарок из поселений Предхолмья. Ещё днём они взяли в уверенную осаду гостиный дом, взявшись обустроить гостям внутренний уют, а из помещения выскочили с грудой грязного белья, ничуть не смущаясь его вида и запаха.
Стоило тщательнее присматривать за всей этой кутерьмой, иначе когда наконец настанет время выступать в Столицу, придётся запрягать обоз для целого выводка баб на сносях.
Он стоял на крыльце под скатом крыши, по привычке заправив большие пальцы рук за пояс, на котором сегодня крепился только боевой нож. На город опускались тихие сумерки, но по улице ещё сновали горожане. Благо, она была одной из самых тихих в городке — чаще необходимого их не донимали.
Прибывший днём Волчонок отпросился у него до вечера, убежал в город, но успел вернуться, искупаться и пропал в доме — переодевался в свежее. В отличие от своего напарника Мардага, он после первого отчёта Аресу ещё не успел и глаз сомкнуть. Отправился в родной двор, переполошил полгорода, и Арес не стал ему препятствовать. Он не заставлял его откровенничать, но по его многочисленным рассказам понимал, что воссоединение с роднёй и местными не обойдётся без потрясений. Да уж… Никому ничего не сказав, сбежать из дому на войну. Чтобы залечить разбитое сердце…