— Я б и не подумал о таком трепаться, — его голос звучал почти обиженно. Время о времени в этом опытном воине ещё нет-нет да прорывался мальчишка, с которым их свела судьба и спешно отступавшие к Серым озёрам войска бунтовщиков.
— Но ты ей доверяешь, — это был не вопрос. — Сердцем чуешь, что она не предаст. А что разум тебе говорит? Вы же столько лет с ней не виделись. Может, что-то уже изменилось.
Даже в сгустившихся сумерках он мог различить лицо своего солдата. Ах вот оно что…
— Так вы уже виделись.
— Всего чуть, — кивнул Волчонок. — Я на улице её встретил, когда она от родни возвращалась. Совершенно случайно.
Он помолчал и добавил:
— Она всё та же.
Может быть, мальчишке бы и хотелось, чтобы она изменилась. Возможно, тогда он смог бы легче перенести возвращение домой. Туда, где его невеста стала невестой чужой, навсегда недоступной, потому что по каким-то неведомым Аресу обычаям ворожеи оставались чьими-то невестами на всю жизнь. Если, конечно, он верно расшифровал обычно сбивчивые рассказы южанина о той, кого он так долго и беззаветно любил.
— «Всего чуть», — повторил Арес и покачал головой. — «Чуть» вряд ли считается. Будь настороже. Это мой тебе приказ. Слышал?
Волчонок закивал.
— Слушаюсь, гарнэ.
— Вот ещё что… Ты что-нибудь почуял? Чужую, новую магию? Дар этот ваш?
Волчонок помолчал, прежде чем ответить.
— Здесь пока сложно разобраться. Я же когда из дому сбежал, ещё мало что умел. Только у тебя в отряде, в боях натаскался. Здесь надо заново весь городок облазать, чтобы сообразить, в ком дар сидит.
— Может, стоит организовать детальную проверку? Как мы в пригородах Штауса делали?
Не лучшая идея, которая вряд ли укрепит симпатии к ним местных, но не это было главной и первостепенной задачей его отряда. Недовольство тахтарцев они как-нибудь переживут.
— Попробую сначала поработать тихо. Одобришь? Пройдусь по городу, побеседую со своими, разведаю. Если что почую, скажу. А если почую угрозу — тем более. Тогда можно будет и проверку организовать. Пока внутри ничего не свербит.
— Ну, как знаешь. Тогда свободен. Пока обживаемся и принюхиваемся, делай по-своему. Будут результаты — сразу ко мне.
— Добро.
Волчонок повернул было в гостиный дом и уже ступил на протянувшуюся от его порога в темноту дорожку жёлтого света из распахнутой двери, когда Арес вдруг вспомнил.
— Послушай… а ваша ворожея что же, живёт отдельно от родни?
Волчонок обернулся и кивнул:
— Таков обычай в Свободных землях. Ворожеи ото всех, кроме себе подобных, живут отдельно.
— Хм… А кто они такие, её родня?
Глава 13
Окаянная пыльца из просушенной зимней ромашки рассыпалась, налипла жёлтой пылью на тёмно-зелёный подол, заставив меня беззвучно выругаться.
Почти две недели прошли в относительном спокойствии. Тахтар по-прежнему с настороженностью присматривался к северянам.
В конце концов здесь об имперцах не так-то много и знали. И, очевидно, эти прорехи в знаниях с усердием принялся залатывать не кто иной, как Вучко. Он добровольно, если не сказать охотно взял на себя роль мостика между имперским севером и некогда свободным югом. И, кажется, слушали его с не меньшим усердием. По причине их популярности, об именных отрядах вроде «Медведей», удостоившихся особых знаков отличия, как раз и ходило больше всего разнообразных слухов, домыслов и сплетен. Наверняка многое из этого было сущими бреднями, но каждый волен верить в то, что ему виделось правдоподобным. А Вучко в одном из таких отрядов отслужил несколько лет. Конечно, его рассказам верили.
И рано или поздно Тахтару придётся проверить на себе их истинность или ложность.
Сегодня Тусенна с утра, едва позавтракав, отправилась в город. Уверяла, что исключительно по делам хозяйственным, но верилось в это мало. Скорее всего, отправилась по новые сплетни.
О том, как после памятной встречи и разговора в конюшне добиралась домой, я помнила смутно. И своим видом умудрилась даже её переполошить. Нянька усадила меня на скамью, стащила кафтан и напоила водой с мелиссой, прежде чем хоть что-то попытаться из меня вытащить. А когда я наконец кое-как — обрывками и откровенно путано — рассказала ей о нашей встрече с Вучко, поохала, конечно, а потом огорчённо заметила:
— Вот же голова бедовая. Это ж надо как он к тебе прикипел.
Ну и, само собой, она с меня не слезла, пока я не выложила ей всё, что от него узнала. Прямо скажем, не много-то полезного я могла ей сообщить, но и этого хватило. Теперь Нянька то и дело наведывалась в город и занималась своим обычным делом — прислушивалась ко всему, что говорили на его улицах и не только там.
Я мешать не собиралась. В конце концов её предусмотрительность не раз нас выручала.
Я попыталась осторожно стряхнуть пыльцу с подола, но она только размазалась по ткани. А ведь это было одно из тех моих немногих платьев, что выглядели ещё не сильно заношенными. И ценный ингредиент перевела.