И он вышел, на этот раз не удосужившись проследить за тем, как отзовутся у меня его слова. Слуга государев выполнил своё обязательство и отправился выполнять следующее — обживаться на новом месте.
Дверь за имперцами захлопнулась. Всё стихло. Ивка ойкнула и метнулась к печи, вытащить горшок.
Странная беседа завершилась, и я не удосужилась прервать её, чтобы из гостеприимства предложить гостям угощение.
По кухоньке разливался запах горелой каши.
* * *
* Бером на юге, в Свободных землях называют медведей.
Глава 3
Сколько они были в пути? До того долго, что дни в его голове путались. Даже не верилось, что в ближайшее время им нет нужды куда-то вновь выступать. Что наконец-то пришло благословенное время передохнуть.
Странное это ощущение. Будто их после долгого, очень долгого шторма наконец-то выбросило на пологий берег, и никто не пытался с этого берега на них напасть, закончить то, что не успело сделать море.
Мятеж подавлен, война завершилась. Короткая передышка после решающего сражения у восточных рубежей Империи и путешествие на юг, откуда остатки разбитых войск Баронов и магов давно бежали.
Свободные земли. Ведьмин край. Дремучая лесная глухомань на южных задворках Империи. Надо же. За бесконечной грызнёй у трона, пока к власти не пришёл головастый Штефан II, на эти рубежи никто и не заглядывал. В поселениях, расположенных всего в паре дней пути к югу от Эрсейского плато, никто и слыхом не слыхивал о баронской подати. Бунтовщики сюда за все годы существования Клики Баронов почти не заглядывали. А те из них, кто жил в лесных родовых башнях за вересковыми холмами, над поселянами власти никогда и не имели. Люди жили сами по себе.
И чем дальше вглубь этих ему незнакомых земель они продвигались, тем яснее он понимал, почему.
Никто не хотел связываться с краем старых богов, где каждой деревенькой, будь в ней хоть три избы, на равных управляли местный голова и ведьма. Их тут звали ворожеями.
Их провожатый из местных не соврал — поселения им попадались сонные, глухие, мирные. Их обитатели дальше своего тына и не думали носа высовывать. Но ведь и восстание Баронов не в один день началось. Копилось, собиралось, нагнаивалось, а когда прорвалось, едва не смыло с белого света Корону и всех, кто служил ей верой и правдой. Едва не поглотило его родной север.
Поэтому стоило отгреметь последней битве, им указом Его Императорского Величества не в Столицу маршировать приказали, а сюда, на пропитанный магией юг, чьи земли чаще всего плодили способных к ересям, в том числе — к опасным боевым умениям. Пока солдаты горячи после боёв, пока злости не растеряли и ещё помнят, как обугливались тела их соратников под отчаянными контратаками владеющих даром бунтовщиков.
Всё, что Соборными эдиктами зовётся ересью, нужно вычистить сейчас. Выдрать с корнем, пока свежа память о том, чем могут обернуться своеволие и опьянение свободой тех, кто владеет нечеловеческими силами.
Он полной грудью вдохнул напоённый запахами просыпавшейся природы воздух и медленно выдохнул. Да, возможно, это не последняя их битва. Впереди, может статься, кровавая и затяжная охота. Но Император на них рассчитывает, и он его не подведёт. Арес из Данутара и его «Медведи», если нужно, головы сложат в этих дремучих лесах, но всю магическую погань здесь разыщут и отсюда выбьют. Небоевых, как и приказано, доставят ко двору.
Он поудобнее перехватил поводья и прошёлся внимательным взглядом по темневшей вдалеке за лугом полосе леса. Кругом стояла до сих пор непривычная ему тишь.
А ведь если бы не Штефан и его решительность в захвате трона, положившая конец междоусобным распрям и вовремя сплотившая в единый кулак Столицу, центр и запад, Империя, быть может, уже и пала бы под Кликой, и Бароны учинили бы на её землях то, что творили у себя в вотчинах при полной поддержке опьяневших от свободы магов.
На третий день они выехали к скоплению селищ, разбросанных у подножий исполинских холмов. Арес отправил отряд на разведку, но по рассказам одного из своих уже знал, что граница с лесными чащами, за которыми только бесконечные необжитые леса, уже совсем рядом.
Холмы, подёрнутые первой проклёвывающейся травкой, горделиво вздымались к небесам, будто требуя к себе уважения. Мол, мы считай что горы. Не смотри, что гладкие да пологие.
Он знал, что их прозвали Вересковыми, но в это время года вереск не цвел, и холмы ничем не выделялись на фоне окружающего пейзажа. А так хотелось бы увидеть их в своём титульном одеянии.
Должно быть, красивое зрелище.
Он даже придержал коня. Таким-то видом не грех полюбоваться. Пусть эти места и считались югом, но лишь югом Империи. Весна здесь, кончено, наступала раньше, чем в столице, и уж тем более у него на родине, но по ночам ещё заметно подмораживало, и с настоящим югом эта лесная глухомань имела мало общего.
Ехавший следом Барх нагнал его и придержал своего гнедого рядом.
— Что скажешь? Тут заночуем?
На побледневшем от первых сумерек небе уже висел тонкий месяц — прикрытое око спящей Лелеи*. Он окинул взглядом жавшиеся к подножию холмов домишки, медленно кивнул.
