— Наверное, в лесу? — Даже мой нарочито грубый тон не отвадил князя от дальнейших вопросов.
— Да, — кивнула сухо.
Вспоминать ту ночь я не любила. Более того, до сих пор недоумевала, каким чудом пережила ее, сохранив не только жизнь, но и рассудок.
А началось все с того, что дядя с тетей окончательно довели меня постоянными нотациями и поручениями. Успев оплакать потерю бесплатного работника, они сначала задали мне трепку, а потом заставили работать до полного изнеможения. Как пояснила тетушка, охаживая меня хворостиной по плечам, чтобы на всякие глупости времени больше не оставалось.
Оброненное купцом замечание, что под влиянием сильных эмоций спящий дар может просыпаться, крепко засело мне в голову. И однажды лунной ночью, когда спина болела особенно сильно, а волки выли особенно душераздирающе, я не выдержала и решила разбудить дар. А для этого пойти в лес и как следует испугаться. Логика десятилетнего ребенка была простой. Я увижу свой ночной кошмар вблизи, рассмотрю, как вздымаются бока, исторгая из глотки хриплое рычание, как хищно блестят желтые глаза, и испугаюсь настолько сильно, что магия появится. То, что от голодных зверей потом придется как-то спасаться, мне в голову не пришло.
На счастье или на беду, в том же лесу прятались сбежавшие из тюрьмы разбойники. И приблудившемуся к их костру развлечению они весьма обрадовались.
— Говорят, мясо волка очень питательное. А еще волки любят свежую кровь.
Лица милостиво стерлись из памяти. Зато голос я помнила до сих пор. Скрипучий, алчный, злой. Тот тип, что привязывал меня к дереву, прерывисто дышал, его трясло.
А вот у того, кто разорвал на мне пальто, руки не дрожали. И нож плясал, словно заколдованный.
— Мы немного поиграем. Это будет весело. Очень-очень-очень весело, — напевал он.
Раны были небольшими, но глубокими. Сначала из-за мороза я не чувствовала боли, только удивилась, что это красное капает на снег?
Охвативший меня звериный ужас оказался хорошим катализатором. Ошалев от страха, я даже не поняла, откуда у меня в руках взялся огонь. И швырнула огненные шары подальше от себя.
Магический выплеск по чистой случайности заметил возвращавшийся домой маг. Он разобрался с разбойниками, помог мне. Он же отвез меня в академию.
На этот раз я оказалась в числе принятых. Платой за зачисление стали оставшиеся на плече шрамы.
Меня начала бить дрожь, и я обхватила себя руками за плечи.
— Ваше сиятельство, я замерзла. Если моя помощь не нужна, продолжим разговор утром? — Мы как раз дошли до кабинета, так что я воспользовалась шансом сбежать.
— Я с самого начала посылал вас отдыхать, — невозмутимо уточнил князь.
Открыв дверь, он перешагнул порог, но зачем-то задержался и задумчиво глянул на меня. — Ответьте только на один вопрос.
— Что вас интересует? — Подавив рвущиеся из груди проклятия, я растянула губы в вымученной улыбке.
— Если бы маги не вмешались вовремя, ты бы меня убила?
Каюсь, торжественную казнь Дикого я банально проспала, так что пришлось довольствоваться мгновенно разошедшимися сплетнями. Словоохотливые служанки в красках расписали выступление его сиятельства, приказавшего повесить Дикого, а вечером похоронить на городском кладбище. Подельников главаря ждала более легкая участь — всего-то тридцать лет работы на рудниках.
Мейрну тоже досталось. Не желая выносить сор из дворца, Ис не стал принародно лишать его титула. Все провернули так, будто барон сам надумал принять постриг и, отписав четверть своего имущества храму, удалился постигать божественный промысел в дальний монастырь. Следующим лордом Мейрном стал его дальний кузен — четырнадцатилетний парень. Вроде бы достаточно смышленый, но опекуна ему Ис все же назначил из числа своих знакомых.
Обо мне не было сказано ни слова, и я от греха подальше поспешила убраться восвояси. Может быть, подобное могло показаться трусостью, но я пока не чувствовала себя готовой вновь встречаться с князем. Вчера от необходимости отвечать на весьма суровый вопрос меня спас пылающий праведным гневом советник. Судя по застегнутому на все пуговицы камзолу и приглаженным волосам, хладнокровия мужчина не терял абсолютно ни в какой ситуации. Не удивлюсь, если он и воспитательную речь заранее приготовил!
В любом случае советник во что бы то ни стало пожелал высказать Ису все, что думает о безалаберной и безответственной выходке, а я сочла за лучшее не вмешиваться в воспитательный процесс и уйти спать.
Впереди показался трактир, и я невольно привстала в седле, высматривая светловолосую фигурку. Уж если в прошлый раз, когда я опоздала к ужину, Кэм чуть не сошел с ума от беспокойства, то теперь, когда меня не было почти сутки, и вовсе должен теряться в догадках.
Вот только ученик обнаружился в моей комнате. Развалившись на кровати, он листал мои конспекты и упоенно грыз яблоко, болтая в воздухе ногами.
— Так ты, значит, беспокоишься о любимом учителе? — оскорбившись в лучших чувствах, вознегодовала я.
