Таркер заколебался, но все же ответил.
— Думаю, да.
В горле застрял огромный ком. Я старалась дышать ртом, чтобы не разреветься.
— Выпейте.
Мне в нос ударил резкий запах алкоголя, и я поморщилась.
— Что это?
— Бренди. Вам нужно немного расслабиться.
Спорить сил не было. На меня будто вывалили груду камней, и теперь я не представляла, как жить под таким завалом.
— Ненавижу! — бросила я, ни к кому конкретно не обращаясь.
Мне просто хотелось хоть немного выплеснуть эту боль, душившую меня.
Таркер вздрогнул. Его лицо заострилось.
— Виктория не могла вам солгать — мертвые не обладают этой привилегией. Поэтому она не сказала вам, что вы мертвы. Хотя это было бы удобно: сразу отбить у вас желание что-то делать. Она ждала, пока все случится само собой. Тело без души долго не живет. Видимо, Виктория просто не успела рассказать вам последние новости.
Я мрачно вспомнила, как Вербена торопилась что-то поведать мне, но налетевший ураган и мои слова о Джози помешали ей это сделать. Уж не спешила ли она сообщить радостную весть о моей кончине?
Моя рука сжалась в кулак. Я ведь могла вернуться назад, могла! А теперь слишком поздно.
Я залпом выпила бренди. Он обжег горло, на глазах выступили слезы. Таркер забрал у меня пустой стакан и, держа его в руках, осторожно опустился в кресло напротив. Его взгляд не сходил с моего лица.
— В ваших воспоминаниях есть еще кое-что настораживающее.
Я нервно рассмеялась. Алкоголь докатился до желудка, и напряжение не исчезло, но стало меньше. Судя по сузившимся зрачкам Таркера, он тоже это заметил.
— Боюсь даже предположить, что вы имеете в виду.
Он провел указательным пальцем по краю хрустального бокала, а затем резко отставил его в сторону, водрузив на подлокотник.
— Джози, — обронил он так, будто одного этого слова было достаточно. — Я про нее.
Наплевав на все правила приличия, я скинула неудобные туфли (они натирали), подтянула ноги к груди и уселась бочком. Таркер наблюдал за этими телодвижениями с поразительной внимательностью, но комментариев с его стороны не последовало.
— А что с ней?
Конечно, я понимала, что он имеет в виду, но было интересно услышать его ответ.
— Она убеждала вас, что мне нельзя доверять, — терпеливо пояснил Таркер. — Разве не подозрительно?
Я, поглядывая на него из-под полуопущенных ресниц, с наигранным равнодушием пожала плечами.
— Это может ничего не значить. Простите, но вы не вызываете у людей мгновенного расположения.
Он усмехнулся и, подавшись вперед, сложил ладони домиком. Кончики его длинных пальцев почти касались красивой линии губ.
— С этим не поспоришь, — легко согласился он. — Но ваша компаньонка с поразительной настойчивостью предлагала свою помощь. Пожалуй, такая целеустремленность не свойственна обычным самаритянам.
Я перестала делать вид, что в упор не понимаю его намеков, и спросила в лоб:
— Вы думаете, она ведет свою игру?
— Либо свою, либо тех, кто ее нанял, — без обиняков ответил Таркер. — Ваш отец... простите, отец леди Рейс, мог дать ей кое-какие инструкции на случай, если все пойдет не плану.
— При таком раскладе, видимо, я в опасности? — меланхолично предположила я.
Эффект бренди оказался немного не таким, каким я ожидала. Горячее тепло рассеялось, оставив после себе лишь тоску и уныние. Перед глазами снова и снова возникала картина закрытого гроба. Будь я чуть настойчивее...
— Верно. — Таркер изучал меня с легкой тревогой. Подозреваю, ему не понравились перепады моего настроения. — Поэтому нам нужно вывести ее на чистую воду. Сделайте вид, что соглашаетесь на ее предложение, а затем...
Черная пустота, расползающаяся в груди, вдруг лопнула с громким хлопком. Я вскочила на ноги.
— Мы? — прошипела я. — Вы действительно считаете, что после того, что наворотила ваша бабушка, я буду иметь с вами дело?
Таркер тоже встал с кресла. В его взгляде я различила сожаление и чувство вины.
— Послушайте...
— О, нет! — Я наставила на него указательный палец, словно острие ножа. — Я слушала вас достаточно! Из-за вас я оказалась связана странным союзом по рукам и ногам, и, как выяснилось, именно на это и рассчитывала ваша дорогая родственница, когда выдергивала меня из привычной жизни.
Таркер никак не реагировал на мою вспышку. Застыв, как истукан, он слепо смотрел на меня и не пытался оправдаться. Это стало последней каплей.
Выругавшись, я, босая, бросилась к двери и обернулась уже на пороге. Злость на Вербену змеей перетекла на его внука. Задыхаясь, я выплюнула:
— Вы всегда думаете только о себе! Даже стремясь соединиться со своей второй ипостасью, вы вместо того, что принять ее, пытаетесь подчинить!
Таркер едва заметно вздрогнул. В его глазах, на самом донышке, промелькнуло изумление, но голос прозвучал спокойно.
— Полагаю, вашу речь стоит завершить словами о том, что я монстр.
Его ничего не выражающая интонация добила меня окончательно, и я вылетела за порог, громко хлопнув дверью. С губ сорвался приглушенное ругательство, которое не принесло облегчения:
— Что б вас всех!
