Беру рюкзак, наматываю шарф и закрываю за собой дверь. Спускаюсь по лестнице и опять оказываюсь на улице, погода не перестает вызывать улыбку. Полной грудью вдыхаю свежий воздух. Поляна в это время года будет выглядеть чудесно! Еще одна причина желать туда вернуться. Неспешно направляюсь к дороге. Окруженный горами и лесом университет Спрингфолла скромен как в размерах, так и в амбициях. До города можно добраться на автобусе. В ожидании машины сестер ставлю рюкзак у ног и прячу руки в карманы.
Здесь тихо каждую пятницу. Немногие студенты остаются на выходные. Поэтому одновременно удивительно и обыденно увидеть в нескольких метрах от меня большого пса, похожего на волка, внимательно смотрящего в мою сторону. Оглядываюсь в поисках его хозяина или хозяйки. Он ведь не может быть волком? Конечно, мы находимся в отдаленной местности, но город совсем недалеко.
Начинаю его рассматривать. У него угрожающий вид, прямые уши и желтые глаза. Темная шерсть неожиданно чистая для бездомного животного. Кажется, ошейника нет. Наверно, его бросили хозяева.
– Привет, – протягиваю ему руку. – Иди сюда, я тебя не обижу.
Он склоняет голову набок. Его недоуменное выражение сбивает меня с толку. Клянусь Гекатой, в этом животном есть что-то странное, но не могу понять, что именно. Оно не выглядит испуганным или агрессивным, скорее… любопытным.
Раздавшийся позади гудок заставляет вздрогнуть. Закрываю глаза и кладу руку на грудь, чтобы прийти в себя, а когда их открываю, пса нигде нет.
– Элла!
Сестры вылезают из «Жука»[1] баклажанового цвета и бросаются ко мне. Я оказываюсь зажата между ними, разрешая щипать за щеки и ерошить волосы так, как это могут себе позволить только старшие сестры. С тех пор как я уехала из дома, мы проводим намного меньше времени вместе. Поэтому, как только мы снова собираемся, все наше ребячество вырывается наружу. Когда они меня отпускают, лицо пылает, волосы взлохмачены, а шапка оказалась на земле, сброшенная посреди веселья.
– Итак, как поживает наша маленькая Тыковка? – спрашивает Цирцея, старшая сестра.
По этому прозвищу я точно не скучала! Но не могу устоять перед нежной улыбкой Цирцеи. Серебряный пирсинг, короткие рыжие волосы и джинсовая куртка делают ее одной из самых крутых людей, которых знаю. Не говоря о том, что Цирцея, как и следует из ее имени, будет одной из будущих проводниц общины. Точнее, двадцать второй проводницей Спрингфолла. Ибо все здешние ведьмы – потомки Цирцеи Первой, дочери солнечного Титана Гелиоса, и ее племянницы Медеи. Дочери этих двух ведьм сначала поселились на Ээя, средиземноморском острове Цирцеи, и жили там на протяжении сотен лет. Только в XVII веке община отправилась в Новый Свет, и отсчет поколений был начат заново.
Любой был бы ошеломлен, узнав об этом!
– Все у меня хорошо, – ворчу, наклоняясь, чтобы поднять шапку. – И перестань так меня называть. Мой цвет волос – настоящее проклятие.
– О, а Тыковка сегодня ворчливая, – смеется Мероэ.
Ее успокаивающий и дразнящий тон подталкивает широко улыбнуться. Сдерживаю переполняющее желание, чтобы не уступить им, как всегда делаю, когда они используют это отвратительное прозвище. Оно мне нравится, в чем ни за что не признаюсь.
Мероэ берет у меня из рук шапку и натягивает мне на голову. Каштановый боб, татуировка в виде египетского лотоса, расцветающая в уголке левого глаза, и черная куртка в заплатках – привлекательные черты и одновременно причины избегать ее. Ей, как младшей сестре Цирцеи, предстоит произвести на свет вторую проводницу, будущую Медею, двадцать вторую по счету.
Мои сестры – не просто девушки из общины. Они две из самых могущественных ведьм Спрингфолла.
– Мы по тебе скучали, Элла, – добавляет Мероэ, обхватывая меня за плечи и ведя к машине, пока Цирцея берет мою сумку и укладывает ее в багажник.
– Я тоже по вам скучала, – отвечаю, чувствуя, как в животе разливается тепло.
Мы забираемся в машину. Цирцея и Мероэ на передних сиденьях, я сзади. Двигатель урчит, и мы отправляемся в дорогу. Сестры быстро сообщают необходимую информацию: у нас нет времени заехать домой, мама уже на Поляне с остальными. Ежегодная общинная вечеринка продлится всю ночь, и они с нетерпением ждут ее. Ведь на ней можно обменяться последними новостями, обсудить самые эффективные заклинания и суть магии, поинтересоваться о претензиях лесных и речных нимф, которые с нами соседствуют… Так много разговоров, в которых чаще всего теряюсь. Иногда чувствую себя этнологом, который оказался в одновременно знакомом и совершенно новом мире и слушает невероятные разговоры за бокалом имбирного пива: ведьмы обожают имбирное пиво, а наша мама – сертифицированный производитель в Спрингфолле.
– Элла, – зовет Цирцея, отвлекая меня от мыслей. – Сегодняшний вечер будет отличаться от предыдущих.
Мероэ бросает на Цирцею удивленный взгляд. И скорее ее реакция, а не заявление Цирцеи вызывает интерес. Разве ей не позволено мне это говорить? Меня редко интересуют события на Поляне, не представляю, что может быть таким важным, чтобы это от меня скрывать.
– Почему?
