Дионис достает из кармана пиджака серебряную флягу, украшенную виноградным листом, откупоривает ее и протягивает мне. На секунду надеюсь, что это джин, и принимаю напиток, краем глаза замечая подозрительные взгляды сестер.
– Нектар, – сообщает он мне.
Уже собравшись сделать глоток, я тут же опускаю флягу. Цирцея забирает ее, закрывает и возвращает Дионису со всей властностью, на которую способна.
– Я думала, это запрещено для смертных, – смущенно говорю я.
– Запрещено продавать его смертным, – объясняет Дионис. – Но скоро ты станешь мне племянницей и двоюродной бабушкой, так что практически являешься членом семьи.
– Деймос говорил, что он вызывает зависимость, – добавляю я, надеясь, что идиот-жених не считает меня настолько ребенком, чтобы запугивать, лишь бы я не пила.
– Возможно. Если часто употреблять в больших количествах.
Отлично.
– Как тебе Деймос? Я не смог бы дать обнадеживающий портрет, даже если бы ты попросила, у нас слишком разные взгляды. Но ты ведь провела с ним некоторое время, не так ли?
Быстро оглядываюсь, чтобы убедиться, что Деймос неожиданно не появится, как умеет делать. Затем пару секунд думаю о том, в каком тоне следует продолжить. Теперь, когда брак свелся к плану с началом и концом, не вижу особого смысла перегружать его. Я должна быть в состоянии сказать о Деймосе что-то негативное и позитивное.
– Ну, он бог ужаса, так что явно не самый приятный человек. Но, похоже, придает большое значение свадьбе и хочет, чтобы все прошло хорошо.
Дионис кивает с удивленной полуулыбкой.
– Это обнадеживает. Изначально он не был сторонником свадьбы в эллинском стиле. Поскольку он, его отец и брат издавна почитались в Спарте, он хотел следовать спартанской традиции. Гера и Афина определенно проделали большую работу.
Боюсь задавать вопрос, но все же решаюсь:
– В чем заключается «спартанская традиция»?
– Жених похищает невесту, бреет ей голову, запирает в комнате и лишает девственности в темноте, после чего посещает ее несколько ночей подряд. Настоящее варварство.
С трудом сглатываю. Мероэ берет мою руку, лежащую на бедре, и прижимает к себе в качестве поддержки. Теперь мне остается рассчитывать только на помощь сестер. Ведь становится ясно, что брачная ночь будет увенчана изнасилованием.
– Не волнуйся, Элла, – говорит Дионис. – Твои сестры – сильные ведьмы.
Поляна заполнена ведьмами и их семьями, а также богами, прибывающими один за другим. По крайней мере, так утверждает Мероэ. Из большой комнаты, в которой я нахожусь, слышны лишь отголоски. Цирцея Великая и Медея Юная выделили эту комнату для подготовки в компании сестер и Афины. Мне разрешено выйти только когда начнется церемония. Вдали от посторонних глаз чувствую себя оторванной от мира.
Сердце сильно колотится с тех пор, как открыла глаза. Мало говорю, с нетерпением ожидая завтрашнего утра, когда этот спектакль закончится.
– Как тебе?
Поднимаю глаза на Афину, которая протягивает плетеное изделие цвета граната, настолько тонкое, что просвечивает. Не сомневалась, что на богиню с проницательными глазами можно положиться. Афина восхищает праведностью, верностью и благожелательностью. Ее длинные каштановые волосы собраны в свободный пучок, а наряд состоит из пеплума, украшенного маленькими белыми и пятнистыми перьями, напоминающими о ее символе – сове. Шуба, заколотая золотой головой Горгоны, покрывает плечи богини.
– Прекрасно, – все, что могу сказать, разглядывая работу.
Афина улыбается и кладет изделие на кровать.
– Вуаль будет надета последней и станет первым, что снимет Деймос, – говорит она, скрещивая руки и рассматривая меня.
Предсвадебная подготовка была похожа на конкурс: ритуальное купание в очищенной воде, массаж с розовым маслом и второе купание, на этот раз с оливковым мылом. После омовений смогла выбрать лавандовый крем, который купили сестры, а затем надела белое льняное платье, удерживаемое на плечах двумя брошами. Цирцея сделала мне прическу: косы и волны, закрепленные ободком, создали объемный и замысловатый пучок. Интересно, смогу ли сама распустить укладку? Скажу прямо, в этом вопросе совсем не доверяю Деймосу!
– Осталось добавить пояс Афродиты, и дело сделано, – заключает Афина с очаровательной улыбкой.
В конце ее фразы раздаются два негромких стука в дверь.
– Афродита прибыла, – доносится голос Гермеса с другой стороны двери.
– Легка на помине, – комментирует Афина, подмигивая.
Она не скрывает легкого раздражения, которое вызывает имя соперницы. Афина и Афродита – извечное противостояние разума и сердца, мысли против страсти. Они спровоцировали самые страшные конфликты в истории.
Афина оставляет нас. Сестры, которые до сих пор молчали, подходят ко мне в великолепных платьях цвета фиалки и изумруда, расшитых цветочными узорами.
– Мы хотим преподнести подарок, который послужит тебе сегодня ночью, – говорит Цирцея, доставая из маленькой сумки короткий клинок.
