Я хотела сказать, что моё присутствие в своём разуме он едва заметит, но вместе этого, понимая какую жертву приносит гордый лорд, вымолвила лишь одно слово:
- Спасибо.
А затем мой щит упал, магия медленно заструилась в Альвэйра, и я полетела на её крыльях, будто мотылёк на далёкий огонь…
Я ждала отторжения – это так естественно противится тому, кто пытается заглянуть в каждый уголок твоей души! Никто не осудил бы эльфа за это. Но он открылся легко и едва ли не с радостью. Позволил погрузиться в него, как в тёплую податливую воду, что жаждет объять, защитить, поглотить.
Его счастье согрело меня изнутри. Счастье от того, что впервые мы были настолько близки и у него не осталось тайн от меня. Оно отзывалось во мне теплом и лёгкой щекоткой, подобно солнечному лучу, что ласкает закрытые веки. Хрупкое чудо, что зародилось между нами вопреки нашему упрямству, боли и страху.
Мне было достаточно уже одного этого, но выбраться из чужого сознания не так-то просто, особенно, если не хочешь навредить, а тебя не хотят отпускать.
И я падала, и падала в тягучую любовь Альвэйра, что оказалась такой сильной, настоящей, честной и жадной. Жар чужого стыда опалил меня, когда эльф понял, что я видела и самые сокровенные его мысли. О том, как часто он думал о физических ласках, как часто его взгляды и прикосновения таили в себе обыденное низменное желание, а не романтически-возвышенные чувства.
Но я лишь улыбнулась. Эльфы могли стыдиться подобного, но для меня духовное и плотское в союзе было ценно в одинаковой степени.
Я увидела в душе эльфа не только золотой пожар возрождения, каким стали для него чувства ко мне.
Множество боли.
Груз его потерь заставлял задыхаться. Вместе с ним я проживала смерть родни, друзей и возлюбленной. Но, в отличие от эльфа, я видела во всём этом не только боль. Никогда раньше я не встречалась с такой сильной и безусловной любовью. Если Альвэйр впускал кого-то в своё сердце, то готов был для него на что угодно. На самоотречение, грех и преступление. Он шёл на это без раздумий и даже с радостью. То была его сила и слабость. Ведь не всегда те, кого он любил и ради кого был готов отдать всё, отвечали тем же. Но подобная преданность не могла не заставить меня полюбить его лишь сильнее.
В душе эльфа бродило и множество других теней. Их Альвэйр считал уродливыми и постыдными, но всё же показал мне, в тайне страшась, что вместе со знанием его истинной природы я обрету к нему отвращение.
Но никто из нас не был свят. И я готова была принять его со всеми ранами и несовершенствами.
Уже покидая сознание эльфа, я заметила призрак странной мысли.
Он думал о детях. Я отчётливо видела образы малышей – темноволосых и с сиреневыми глазами, разительно похожих на нас обоих. И в своих мечтах холодный Альвэйр целовал их макушки и пел для них песни своего народа. Я чувствовала его уверенность – всё так и будет. Будто ему было ведомо больше, чем мне…
Когда я вернулась назад, смятение стояло в моих глазах, а по щекам катились слёзы. Мне хотелось одновременно смеяться и рыдать. Ошарашенная вихрем чувств его и своих, я не заметила, как мужчина выудил что-то из походной сумки.
Серебро сверкнуло в лунном свете - не сразу, но я опознала в вещице, что покоилась на ладони эльфа, походную чернильницу. Вместе с ней он держал две тонких кисти, изрядно потрёпанных в дороге.
- То, что связь между нами оборвалась, не так уж плохо, - мне почудилось, что я услышала в его голосе смущение, но поклясться в этом не смогла бы. – Это значит, что в этот раз мы сможем сделать всё как надо. Не по велению наших королей, а потому, что оба, я надеюсь, желаем этого.
Крышка бутылька отворилась с тихим звуком, и я заметила слабое серебристое сияние, исходящее изнутри. Лишь в это мгновение я в действительности поверила, что это не сон.
Краска для брачного ритуала. Не того, куда принято звать жреца и множество гостей. Но того, что лишь для двоих, связанных узами настоящей любви. Лиэрот рассказывала мне о нём.
- Когда я покинул ущелье, то поклялся себе, что не вернусь обратно без тебя. Без моей жены. А потому я спрашиваю, любовь моя, станешь ли ты вновь моей супругой?
Я тихо засмеялась в ответ.
- Лорд Альвэйр, вы на редкость целеустремлённый эльф.
Он сжал свободной рукой мои пальцы и прижался к ним губами. В чувственном прикосновении я уловила искорку веселья – его губы растянулись в улыбке.
- Разве вы забыли, моя леди, что значит моё имя?
- Значит я - добыча?
- Да, и надеюсь, добыча, которая желает попасться охотнику.
Наш тихий смех растаял в стрёкоте ночных насекомых и других звуках, наполняющих предгорный лес.
Мои пальцы обхватили протянутую кисть, и я с удивлением обнаружила в них лихорадочную дрожь, столь сильную, словно меня трясло от холода. Отголосок этого волнения я видела и в движении рук эльфа.
