- Необычное украшение, - одобрила Лиэрот, стоящая за моей спиной. И я чувствовала, что эльфийка была действительно впервые довольна мной.
- Необычно то, что его успели сделать в срок, - возразила я.
- Работа не очень тонкая, - признала девушка. – И частично мастера использовали имеющиеся в запасе заготовки, но здесь важнее смысл.
Я обернулась к эльфийке. В глазах девушки я видела изрядную долю любопытства.
- Я хочу, чтобы ты взглянула на меня в полном облачении перед праздником. Не допустимо, чтобы по незнанию моему, в облике читалось что-нибудь неуместное.
- Как пожелаете, госпожа.
***
Встречи с Альвэйром я одновременно боялась и ждала.
Что, если после визита ко двору, я ещё больше потянусь к нему?
Но в то же время мне хотелось заглянуть в его чёрные непроницаемые глаза, чтобы увидеть отблески того, о чём рассказывал Кэлеан. Мрачный мечущийся дух, что теперь был связан со мной.
Служанки рассыпались в комплиментах, пока готовили меня в дорогу. На их взгляд, наверное, я, и правда, стала выглядеть гораздо лучше.
- Эти притирания, похоже, созданы для вас, - чуточку удивлённо заметила Лиэрот, вытирающая мои волосы после ванны. – Кожа будто светится.
Я едва слышно вздохнула.
Да, пока она лишь
И винить во всём этом можно только себя.
После смерти матери я осталась наедине с дикой силой. Некому было научить меня подавлять не только эмоции, но и скрытые желания.
И тогда, и сейчас я более всего мечтала стать свободной. Иногда мне виделось, как я лечу, будто птица над облаками, вне городов, далеко от людей. И вокруг ни единой души, никто больше мне не указ, никто не может заставить делать то, чего я не хочу. Жизнь без страха и боли – сладкая сказка. Магия услышала моё желание и подарила мне то, чего я жаждала в присущей лишь ей манере.
Не знаю, в кого она обратила меня. Должно быть, просто в уродливый смесок человека, дракона и птицы. Кожа моя покрылась чешуёй, на пальцах выросли когти, способные разорвать металл, человеческая речь исчезла, а тяжёлые огромные крылья в тесной комнате стали неподъёмной ношей.
Магия была довольна собой. В её глазах я стала совершенством – сильное и свирепое создание, способное подняться над облаками и убить практически любого недруга. То, о чём я мечтала.
Повезло, что сила не затронула мой разум и сознание – могла она и такое -, поэтому я пришла в ужас от того, что сотворила неприручённая волшба.
Может быть, зря.
Часто потом я думала, что было бы, прими я этот дар?
Но в ту пору мне не было и пятнадцати, и мысль, стать отверженной и прятаться всю оставшуюся жизнь от чужих глаз, пугала.
Я потребовала вернуть мне первоначальный облик. И сила попробовала это сделать. Ещё и ещё. Вот только для дикой магии что одно - лицо, что – другое. Она зрит в суть и внешность ей не особенно важна. Взаперти я провела почти сутки, пытаясь превратиться хотя бы во что-то более или менее напоминающее человека. Но, как я уже говорила, неприручённая магия не поддаётся контролю и правилам, нельзя взять её в руки, будто кисть, и нарисовать нужное. Этот урок я усвоила хорошо. Потому что и тот внешний вид, что был у меня сейчас, стоил мне больших трудов.
Повезло, что в ту пору я ещё не была официально признана отцом и жила в крыле слуг, предоставленная большей частью сама себе. У меня было время опробовать некоторые материнские рецепты и выяснить, что сияние кожи и глаз происходит лишь тогда, когда меня переполняет магическая энергия. Израсходуй я её полностью, выглядела бы больше человеком. Но допустить этого я не могла, иначе не сумела бы поддерживать щиты, зато во время болезней и общего плохого самочувствия сила сосредоточена внутри на борьбе с недугом, и переизбытка не происходит.
Однако мало было заставить кожу и глаза потухнуть, выглядеть я стала значительно краше, чем раньше, вот тут-то и пошли в ход разные настойки…
А то, что глаза из голубых внезапно сделались сиреневые, черты лица правильными, а волосы пышными – заметили далеко не все. Я уж постаралась. А со временем и вовсе забыли, что когда-то Эльрис выглядела иначе.
Серьги, что подарил мне Кэлеан, я не надела. Не хотела лишний раз настраивать Альвэйра против себя. Стоило вспомнить гнев обычно сдержанно эльфа, чтобы понять насколько отвратительно для него видеть украшение матери на человеке.
Винить его не стоило, ведь эльфийка погибла на войне с людьми, как и многие. Мне трудно представить каким сыном был молчаливый и отстранённый Альвэйр, но, должно быть, нежным и любящим. Подобные ему, мне встречались и среди людей. Чем сильней они отвергают весь мир, тем крепче привязаны к тем, кого подпустили к себе.
Опора нужна всем. Даже тем, кто, кажется, способен держать на плечах весь мир.
