Она была красивая, но мне нужно было меньше пить. Я хотел сказать ей, что надо немного поспать, и до утра я стану ее мужем, но язык почему-то не слушался.
Фиал подняла мою голову и влила в меня еще вина. И тут я понял.
Отравленный напиток уже сделал свое дело. Я не мог шевелить ни рукой, ни ногой, и даже не мог позвать на помощь. Тело стало беспомощным, как у младенца. Фиал внимательно наблюдала за мной, опираясь на локоть. Потом она взяла подушку с ложа Саар и положила на мое лицо.
Сначала все было черным, а потом приснился сон. Я пробирался по лесной чаще, сквозь сухостой. Ветки - словно костлявые руки - рвали на мне одежду, хватали за волосы, царапали лицо. Я искал и звал кого-то, но не было ответа. Потом впереди забрезжил свет, и я открыл глаза.
Первое, что я увидел, была серебряная чаша. Я оттолкнул ее, и на постель пролилось молоко.
- Не так ты принимал отраву из ее рук, - раздался знакомый голос. Сейчас он звучал недовольно.
- Саар! - я вскочил и только сейчас осознал, что могу двигаться.
Моя колдунья сидела рядом, отряхивая одежду, на которую попали капли молока. На полу лежала Фиал. Девушка была без сознания, связанная по рукам и ногам собственным поясом.
Я положил руку на плечо Саар, она усмехнулась.
- Ее будут пытать, а потом казнят, - сказал я.
- Нет, отпусти, когда она придет в себя.
Мне показалось, что я ослышался, но Саар покачала головой:
- Не много будет чести, если люди скажут, что ты не послушался моего совета и едва не погиб от руки девчонки в собственной постели. Отпусти ее без шума, вызнав имя истинного убийцы.
- Отпустить ее безнаказанной?!
- Этим ты явишь мудрость и дар пророчества, и твои враги устрашатся. А девчонку они вряд ли оставят в живых. Надо же на ком-то сорвать злобу. Я ухожу, сейчас она очнется.
Саар вышла, бесшумно, как лесная кошка.
Фиал завозилась на полу, дергая связанными ногами.
Я поднял ее голову, намотав на кулак пряди волос:
- Не так-то просто убить меня.
Она заплакала, но я встряхнул ее и приказал отвечать.
- Кто послал тебя? - спросил я.
Она не посмела упрямиться:
- Князь Эоган.
Брат Айлин. Я задумался, держа перед лицом девчонки обнаженный кинжал.
- Почему ты не отравила меня сразу? Ваше семейство знает такие яды...
- Князь сказал, что долго ждать не хватит терпенья, а быстрый яд оставит следы, которые заметят друиды. Он приказал опоить тебя и задушить, чтобы никто ни о чем не догадался.
- А тебе какая корысть в моей гибели? - спросил я.
Она взглянула с ненавистью, и так напомнила Айлин, что все стало ясно:
- Так родственница Эогана! Поистине, ядовитая семейка! Что ж, ступай к Эогану, к уладам или к самому подземному богу, - я распустил путы и жестом приказал девушке уходить.
Она оглядывалась, ожидая удара в спину, но я не ударил.
Потом зашел Кельтхайр.
- Вижу, ты бурно провел ночь! - посмеялся он, намекая на мое бледное лицо.
Я посмеялся вместе с ним. Вернулась, как ни в чем не бывало, Саар и села на ложе, достав гребень. Кельтхайр посмотрел на меня, но я ничего не сказал и снова лег. Меня мутило.
Мой молочный брат недовольно засопел. Саар причесалась и умылась в ручье. Все, как раньше.
Потом она разожгла огонь и согрела молока. Она протянула мне чашу, и я выпил до донышка. Молоко было с травами. От него стало легче, и я уснул.
Проспал я почти до заката, а проснувшись, застал Саар и Кельтхайра игравшими в шашки. Кельтхайр был доволен - он выигрывал у Саар. Но ее лицо было невозмутимым. Я рассмеялся - наверняка, она умышленно проигрывала ему, чтобы не злить лишний раз.
Они одновременно подняли головы, посмотрев на меня.
- Долго же ты спишь, - проворчал Кельтхайр.
- Долго, - согласился я. - Я голоден, принесите поесть.
Саар принесла хлеба, мяса и молока. Я съел все до крошки и выпил все до капли. Вставать по-прежнему не хотелось. Да и незачем было. На поверхности воды лежали алые отблески - заходило солнце.
- Спой мне, - попросил я Саар, и она подняла забытую арфу.
Кельтхайр ушел. Он всегда уходил, когда моя колдунья пела.
Саар перебирала струны, но петь медлила.
- Расскажи, как ты спасла меня?
Она пожала плечами:
- Я вошла, когда девчонка начала тебя душить, и ударила ее в висок камнем.
- Я подарю тебе нож, чтобы ты впредь не дралась камнями, - сказал я. - И не возьму жену без твоего совета.
Она улыбнулась, потом начала петь. Я уснул под ее пенье, как давно, в детстве, засыпал под пенье матери.
- Надо покончить с гадючьим племенем, - сказала Саар на очередной охоте, которую мы устроили через неделю после моей попытки жениться. - Они не успокоятся, пока не прикончат тебя.
- У нас мир с Эоганом, - напомнил я.
- Значит, надо этот мир нарушить.
- Ты знаешь, как?
- Почти. Я расскажу тебе, а ты решишь.
- Начинай, - велел я, и мы свернули с общей тропы незаметно от всех.
Мы остановились возле водопада, чтобы никто не подслушал наши речи. Я постелил плащ, чтобы Саар не пришлось сидеть на холодной земле.
- Всем известно, что Эоган больше всего на свете любит коней черной породы, - заговорила она. - Вели найти красивого вороного жеребца, от которого Эоган не откажется... - она склонилась ко мне и заговорила почти шепотом.
