— Может быть, нам стоит ускориться, мы же не хотим пропустить все веселье? — вмешался Эйлам, пристально наблюдая за Кентаврами, которые остановились перед деревянной дверью и постучали железным молотком по их прочному основанию.
— Ты прав, — согласился Аннелик и, бодро шагая вместе с братом, за пять минут преодолел расстояние до бара, из которого, несмотря на изоляцию от внешнего мира, доносилась громкая музыка и крики присутствующих в нем посетителей. — Хорошо, просто помни, нам нужны и книга, и этот Сиренянин, без этих двух вещей все наши усилия будут напрасны, ты понимаешь? — Проинструктировал Аннелик своего брата перед тем, как войти в клуб, так как прекрасно понимал Эйлама и его желание повеселиться в первую очередь.
- Да, конечно, брат, — его слова говорили о том, что он в курсе их плана, но его глаза и озорная улыбка говорили совсем о другом.
— Вот, — пробормотал Аннелик, залезая в карман своей черной кожаной куртки и вытаскивая маленький пластиковый пакет.
— Что это? — спросил Эйлам, нахмурив брови, глядя на протянутую ладонь брата. На лице Аннелика появилась коварная улыбка, прежде чем он приступил к объяснению.
— Беруши для ушей. Я не собираюсь становиться рабом пения Сирен, особенно ее. — Эйлам резко рассмеялся.
— Хм… не могу не согласиться, брат, — заметил он, прежде чем вставить затычки в уши и, такой же непринужденной и легкой походкой, как и его брат, отправился на встречу с клубом.
Тесса нервно ходила взад-вперед уже добрых полчаса, постоянно думая, как ей вести себя в присутствии Керана после того странного момента, который произошел между ними.
— Черт! — Выругалась, нервно прикусив нижнюю губу в попытке не запаниковать и не вести себя перед ним как растерянная девчонка. — Давай, Тесса! — Одернула себя, пытаясь дышать ровно. — Конечно, такой человек, как он, не может тебя бросить! — Ее слова были заглушены хлопнувшей дверью. Тесса вздрогнула от этого звука и уставилась, широко раскрытыми глазами через дверной проем в коридор, где показалась могучая фигура Керана. Она нервно сглотнула и отступила на два шага назад.
Керан похлопал себя замерзшими руками, стряхнул с плеч холодные капли дождя, отложил зайца, которого ему, наконец, удалось поймать после долгой охоты, и посмотрел на Тессу, настороженно наблюдающей за ним. Однако не это его так поразило, а выражение замешательства и растерянности, отразившиеся на ее лице.
— Что-то случилось? — была его первая мысль, которую он тут же сформулировал в вопрос. Тесса закатила глаза и быстро огрызнулась.
— Нет, все в полном порядке, — фыркнула она, поворачиваясь и переходя в другой конец комнаты к кровати. Керан прищурился и, не отрывая от нее глаз, подошел к камину и подбросил несколько поленьев, чтобы поддержать огонь, тлеющий в нем.
— Надеюсь, ты любишь кроликов, это все, что я смог поймать в такое ненастье на улице, — заметил он, вынимая из ножен на поясе небольшой охотничий нож и начиная снимать шкуру с кролика. Тесса, не говоря ни слова, гипнотизировала нож в его ладони. — Надеюсь, дождь скоро прекратится, мне нужно собрать немного новых дров, — продолжил он свою непринужденную речь. — И все же, это ирония судьбы, дождь здесь не шел больше двух часов уже добрых пятьдесят лет, а теперь, только посмотри на это, — он указал окровавленной ладонью в сторону окна.
Тесса, скорчившаяся на большой старой кровати, поджав колени под подбородок, потянулась за волчьей шкурой и накрыла ею свое тело. Она не знала точно, почему это сделала, так как ей определенно не было холодно. Но каким-то образом, подсознательно почувствовала, что этим нелепым жестом она пыталась удержать между ними барьер, который уже был на грани разрушения.
— Как будто он никогда не перестанет, — продолжил Керан, не подозревая о борьбе, происходящей внутри Тессы.
— Как думаешь, сможет ли Ликай хотя бы частично подавить свою свирепость и агрессию ради женщины, которая хочет доверять ему, но пережила столько несправедливости и насилия, что доверие — это нечто из области сказок? — Наконец, решилась она произнести слова, которые лежали на самом дне ее израненной души, давили на нее, как валуны, падающие на дно пропасти.
Сразу после того, как прозвучал этот ее необычный вопрос, в котором, хотя и не было имен, было абсолютно ясно, кого она представляла, наступила гнетущая тишина, которую нарушила массивная фигура Керана. Он выпрямился и на мгновение замер перед пылающим камином, что еще больше подчеркнуло его огненную ауру, но прежде всего, животное в нем, которое было неотъемлемой его частью.