Завершив ежемесячное выполнение сыновнего долга Ури опять открыл верхний ящик бюро, на этот раз в поисках конверта. Но сунув руку под бумагу он тут же вспомнил, что конверты лежат отдельно, в специально предназначенном для них отделении, как положено в образцовом немецком хозяйстве, не то, что у его безалаберной матери. Однако прежде, чем закрыть ящик с бумагой, он на миг задержал взгляд на случайно попавшемся под руку опять желтом листе с портретами террористов. К его удивлению это оказался не тот же самый лист, хоть и выглядел он идентичным: фотография Зильке Кранцлер сдвинулась из третьего ряда во второй, а ясновельможный Гюнтер фон Корф занял первое место в левом верхнем углу. "Да у нее тут целая коллекция!" - присвистнул Ури, с любопытством приподнимая пачку бумаги. Под пачкой он нашел еще два листа, - тот, что он видел раньше, и третий, на котором знакомые лица были расположены в ином порядке.
Ури решил, что эти листы должны различаться датами их выхода из печати, но не успел проверить это предположение - прямо над ухом громко зазвонил телефон. Ури сначала не хотел снимать трубку, вряд ли кто-нибудь звонит ему, а Инге предпочитала сама отвечать своим абонентам. Однако телефон продолжал настойчиво трезвонить, а Инге все не появлялась - вероятно она укладывала спать очередную партию гераней и не слышала звонка. Как видно кто-то очень упрямый висел на другом конце провода и не собирался давать отбой. Так что в конце концов Ури нехотя поднял трубку именно в тот момент, когда запыхавшаяся Инге схватила параллельную трубку в кухне.
Ури услышал ее чуть хрипловатое "Алло!" и уже собрался было положить трубку, когда знакомый красиво поставленный баритон произнес:
- Фройлин Губертус? Говорит Руперт Вендеманн.
Хоть подслушивать чужие разговоры было нехорошо, трубка так и прикипела к уху Ури. Инге молчала, слышно было только ее напряженное дыхание.
- Я надеюсь, вы меня помните? - не выдержав ее молчания спросил Руперт.
- Конечно. Вы тот самый, знаменитый, который сжег свои картины.
- Перестаньте притворяться, Инге. Тогда в кафе вы меня узнали сразу, как только вошли.
- Чего вы от меня хотите? - прямо и жестко спросила Инге.
Ури хорошо знал, как в минуты такой жесткости у нее темнеют глаза и пересыхают губы, от чего ее голос сразу теряет обычно переливающиеся в нем музыкальные полутона и становится вялым и тусклым. Но это не смутило Руперта Вендеманна, который собственные картины сжег и то ничего, выжил.
- Я хочу поговорить с вами с глазу на глаз.
- О чем?
- Об одном нашем общем знакомом.
- У нас с вами нет общих знакомых.
- Сеньора, вы уже бросили свои пятьдесят пфеннигов в фонтан Тренто?
- Что?
- Я бы бросила целую марку, лишь бы вернуться сюда опять!
- Что с вами, Руперт? Вы пьяны или у вас бред?
- Вот что, Инге, мне надоели ваши игры. Я еду к вам.
- Что значит - ко мне? Я вас не приглашала.
- Я звоню из автомата, который сразу за мостом, там, где начинается подъем к вам в замок. Я буду у вас через пять минут.
- Но я сейчас не могу, у меня тут полно рабочих...
- Я не отниму у вас много времени.
- Я не могу потратить на вас более получаса...
Ури понял, что Инге сдается и быстро положил трубку, - очень кстати, потому что она уже стояла на пороге спальни. Если раньше Ури не понимал выражения "на ней не было лица", то теперь он его понял.
- Ури! - хрипло сказала Инге в то время, как рука ее оттягивала от горла нисколько не сдавливающий его расстегнутый ворот клетчатой рабочей рубахи. - Какое счастье, что ты здесь! Быстро уведи отсюда Клауса!
- Откуда - отсюда? Он же в свинарнике! - опешил Ури. Он мог ожидать какой угодно просьбы, но при чем тут Клаус?
- С глаз долой! Чтобы никто его не мог найти! - голос Инге поднялся до таких панических нот, каких Ури никогда у нее не слыхал.
- Что я ему скажу? - по-дурацки спросил он, не в силах видеть, как пальцы Инге пытаются лихорадочно оторвать незастегнутую верхнюю пуговицу воротника, который вовсе ее не душил.
- Скажи, что хочешь, только уведи его поскорей!
- Но я бы не хотел оставлять тебя наедине с этим... - начал было Ури и прикусил язык, немедленно понимая, что он выдает себя с головой - сейчас Инге догадается, что он подслушивал ее разговор с Рупертом! Но она даже не обратила внимания на его обмолвку: мысли ее были далеко.
- Ради Бога, срочно уведи Клауса! - взмолилась она, схватила его за руку и потащила из комнаты. На кухне она торопливо глянула в окно и Ури заметил, что ее бьет дрожь:
- Только не выводи его из замка на дорогу, а просто убери с глаз!
- Усыпить его, что ли? - начал было Ури, но тут его осенило: чудно, он воспользуется случаем и поведет Клауса в нижний подвал, который он обмерял сегодня для Вильмы! Заодно и сам еще раз на него взглянет.
- Хорошо, тогда я поведу его осматривать замок, он давно мечтает. Но все-таки, может, ты сперва объяснишь мне, в чем дело? - не удержался и спросил он.
- Только не сейчас. Сейчас уходи! Скорей, скорей!
И она почти силой вытолкнула его на порог:
- Уводи его скорей! И раньше, чем через два часа, не возвращайся!
Господи, ну при чем тут Клаус?
